Поиск
Точное совпадение
Поиск (только) в заголовке
Поиск в контенте
Search in comments
Search in excerpt
Поиск в контенте
Search in pages
Search in groups
Search in users
Search in forums
Filter by Custom Post Type
Искать в категориях
{ "homeurl": "http://cinemaplex.ru/", "resultstype": "vertical", "resultsposition": "hover", "itemscount": 4, "imagewidth": 70, "imageheight": 70, "resultitemheight": "auto", "showauthor": 0, "showdate": 0, "showdescription": 1, "charcount": 3, "noresultstext": "Нет ничего!", "didyoumeantext": "Возможно:", "defaultImage": "http://cinemaplex.ru/wp-content/plugins/ajax-search-pro/img/default.jpg", "highlight": 1, "highlightwholewords": 1, "openToBlank": 1, "scrollToResults": 0, "resultareaclickable": 1, "autocomplete": { "enabled": 1, "googleOnly": 0, "lang": "ru" }, "triggerontype": 1, "triggeronclick": 0, "triggeronreturn": 0, "triggerOnFacetChange": 0, "overridewpdefault": 1, "redirectonclick": 0, "redirectClickTo": "results_page", "redirect_on_enter": 0, "redirectEnterTo": "results_page", "redirect_url": "?s={phrase}", "more_redirect_url": "?s={phrase}", "settingsimagepos": "left", "settingsVisible": 0, "hresulthidedesc": "0", "prescontainerheight": "400px", "pshowsubtitle": "0", "pshowdesc": "1", "closeOnDocClick": 1, "iifNoImage": "description", "iiRows": 2, "iiGutter": 5, "iitemsWidth": 200, "iitemsHeight": 200, "iishowOverlay": 1, "iiblurOverlay": 1, "iihideContent": 1, "loaderLocation": "auto", "analytics": 0, "analyticsString": "", "aapl": { "on_click": 0, "on_magnifier": 0, "on_enter": 0, "on_typing": 0 }, "compact": { "enabled": 0, "width": "50%", "closeOnMagnifier": 1, "closeOnDocument": 0, "position": "static", "overlay": 0 }, "animations": { "pc": { "settings": { "anim" : "fadedrop", "dur" : 300 }, "results" : { "anim" : "fadedrop", "dur" : 300 }, "items" : "fadeInDown" }, "mob": { "settings": { "anim" : "fadedrop", "dur" : 300 }, "results" : { "anim" : "fadedrop", "dur" : 300 }, "items" : "voidanim" } }, "autop": { "state": "disabled", "phrase": "", "count": 10 } }
CINEMAPLEX ВИРТУАЛЬНЫЙ КИНОРЫНОК
X

Трейлер

HOMO CINEMA. ПЕТР БАГРОВ: «Я БОЮСЬ, ЧТО ГОСФИЛЬМОФОНД ИЗ ОРГАНИЗАЦИИ МИРОВОГО МАСШТАБА ПРЕВРАТИТСЯ В СКЛАД С ПЛЕНКОЙ»
HOMO CINEMA 19.12.2017 / 11:48 0

В начале ноября из Госфильмофонда России уволился историк кино Петр Багров — старший куратор киноархива, художественный руководитель фестиваля архивного кино «Белые Столбы». Нынешним летом Багров был избран вице-президентом Международной федерации киноархивов (FIAF) — представители России не занимали руководящих должностей в федерации уже больше 30 лет.

В интервью «Медузе» Петр Багров рассказал о специфике работы Госфильмофонда, успехах крупнейшего киноархива за последние несколько лет, о будущем организации и о том, как в целом работают архивы, а также о своем увольнении. Известные российские кинематографисты и кинокритики назвали уход Багрова большой потерей для Госфильмофонда и всего кинематографического сообщества.

Два года назад, на фестиваль, который организовал в Самаре руководитель киноклуба «Ракурс» Михаил Куперберг, Петр Багров приезжал с небольшой коллекцией фильмов советского периода. Вечером, в частной компании после просмотров он уже тогда с грустью рассказывал, какие негативные перемены происходят в Госфильмофонде последнее время.

Тем  не менее, тогда еще казалось, что не может такой огромный сложный организм научного института, коим является Госфильмофонд, вот так просто взять и перестать работать из-за чиновничьего управления, в которое не включена опция понимания сути научной работы. И тем не менее, так случилось.

CINEMAPLEX приводит фрагменты интервью Петра Багрова «Медузе» и фильм о Владимире Дмитриеве, заместителе генерального директора Госфильмофонда, благодаря которому, во многом, Госфильмофонд стал одним из крупнейших киноархивов мира. Этот фильм сделали люди, которые знали и любили Владимира Юрьевича. Не пожалейте 40 минут, чтобы его посмотреть и понять кое-что очень важное о нашем культурном кинодостоянии и тех, кто его хранит, изучает и приумножает.

...

— Госфильмофонд — крупнейший киноархив в России и один из крупнейших в мире. О коллекции какого масштаба идет речь?

— Там хранится около 70 тысяч фильмов, около миллиона роликов. Ролик — это примерно 10-15 минут киноизображения, то есть полуторачасовой фильм состоит примерно из девяти роликов. В Госфильмофонде хранятся оригинальные негативы и другие исходные материалы многих фильмов, а также просмотровые копии, дублированные, субтитрированные и так далее.

Госфильмофонд — одно из двух национальных кинохранилищ нашей страны. Второе в Красногорске, там хранится документальное кино и хроника, а в Белых Столбах (микрорайон Домодедова, в котором находится Госфильмофонд, — прим. «Медузы») — игровые, мультипликационные и научно-популярные фильмы.

— Как формировалась коллекция Госфильмофонда?

— Фильмы в Белых Столбах начали собирать еще в 1937 году. Тогда это было Всесоюзное фильмохранилище, а в 1948-м его преобразовали в Госфильмофонд. По советским законам — в некоторой модификации они действуют до сих пор, — чтобы фильм вышел на экраны, его копия должна быть сдана в Госфильмофонд. Если картина производится в России на государственные деньги — в Советском Союзе это касалось всей кинопродукции, — Госфильмофонд получает полный комплект исходных материалов. Кроме российских фильмов, в Госфильмофонд отправляют и зарубежное кино, которое выходит на российские экраны. Знать, что смотрели люди, что на них влияло, очень важно. Нам же интересно узнать, какие фильмы повлияли на Эйзенштейна или Чухрая и Рязанова, под впечатлением от каких картин они снимали свои.

— Кроме советских фильмов в Госфильмофонде есть и большая коллекция иностранного, в том числе немого кино. Как они попали в Белые Столбы?

— Наша знаменитая коллекция иностранного кино сформировалась, в первую очередь, за счет того, что выходило в прокат в 1920-е годы. Вообще первые 30 лет кинематографа — это плохо сохранившийся период, но прокат у нас был развит очень хорошо, поэтому в архив поступало и американское, и немецкое, и французское кино, включая авангард и мейнстрим.

Потом с начала 1930-х годов началась изоляция, с трудом что-то просачивалось из-за границы, а еще через 20 лет прокат иностранного кино возобновился. С тех времен у нас хранятся довольно редкие послевоенные фильмы. А недавно в Таиланде восстанавливали один из первых шедевров тайского кино — и у нас оказалась одна из немногих копий в мире. Своих архивов у них тогда еще не было.

Также в Госфильмофонде хранится знаменитая коллекция трофейного кино — ее привезли из гитлеровского Райхсфильмархива в 1945 году. Это не только немецкое, но европейское и американское кино — при нацизме прокат в Германии был шикарный; а также фильмы, которые немцы успели взять на некоторых оккупированных ими территориях. Это огромная, совершенно потрясающая коллекция из фильмов 1910-х, 1920-х и 1930-х годов. До сих пор мы находим в ней какие-то изумительные вещи — не зря у Госфильмофонда репутация одного из лучших архивов мира.

— В чем заключается ежедневная работа архива?

— Во-первых, это хранение. Фильмы должны храниться в определенных климатических условиях, при определенных температуре и влажности — иначе все сгниет. Почему у нас нет многих немых картин? Оба фильма Мейерхольда не сохранились, потому что они валялись в каких-то театральных закромах или в кинопрокатных конторах.

Температура и влажность в месте хранения фильмов должны проверяться регулярно. Должны делаться страховые материалы. До конца 1960-х годов многое снималось на горючей, огнеопасной нитропленке, которая при воспламенении выделяет кислород, потушить ее невозможно, а при плохих условиях хранения она самовоспламеняется.

С другой стороны, если мы говорим о хранении фильмов, то пленка в этом смысле гораздо надежнее, чем цифра. К тому же фильмы желательно смотреть в таком виде, в каком они были созданы. В России культура восприятия фильма утрачена. Мы перестали требовать высокого качества изображения, в нашем понимании старое кино должно быть поцарапанным, нечетким, а на самом деле та же операторская работа в этих фильмах гораздо более изысканная, чем мы можем себе представить.

Хранение цифры — тоже головная боль. Если ты уронишь коробку с пленкой, то можешь погнуть ее краешек. Но если ты уронишь жесткий диск — у тебя все может полететь. По мировым стандартам, каждые три года нужно переписывать все с одного цифрового носителя на другой. Звучит примитивно, но это получается на порядок дороже, чем хранить пленку — это же не домашний архив скопировать.

Негативы братьев Люмьер до сих пор живы — им более 120 лет, и они в хорошем состоянии, по цифре у нас таких гарантий нет. Поэтому, с одной стороны, компьютерные технологии упрощают нашу жизнь, с другой, теперь мы должны хранить и старые форматы, и новые.

Еще архив занимается пополнением своей коллекции — в ней у нас огромные дырки. Особенно это касается немого кино.

— Как происходит пополнение коллекции?

— Во-первых, что-то лежит за границей в иностранных архивах. Есть Международная федерация киноархивов (FIAF), вице-президентом которой я сейчас являюсь, так вот члены FIAF могут обмениваться информацией и самими фильмами. Когда-то FIAF очень сильно пополнил нашу коллекцию, а мы — коллекции других архивов.

Можно послать копию взамен на какую-то другую копию, или сделать совместную реставрацию. Также есть частные коллекции: у кинематографистов, их наследников, у кого-то сохранился маленький фрагментик утраченного фильма, у кого-то кинопроба или даже целый фильм.

Многое может лежать в театральных музеях и в театрах. Раньше чуть ли не при каждом институте была своя кинобаза — это огромное количество материала, которым надо основательно заниматься. Все это должно быть передано в архив, иначе пленка или слипнется в комок, или превратится в труху, в порошок, или просто сгорит.

— Расскажите о процессе атрибуции — установлении авторства — фильмов. Он все еще идет?

— Конечно. Очень многие старые фильмы до сих пор не атрибутированы. Допустим, у нас есть фрагмент немой картины, без титров, без начала и без конца. Если в фильме снимается Чарли Чаплин, то мы его сразу узнаем, но далеко не всех актеров немого кино мы знаем так хорошо. Недавно был случай. Попала мне в руки картина с румынскими титрами, я никого в ней не могу узнать. Отправляю коллегам в Румынию, они тоже никого узнать не могут, значит, возможно, это какой-то европейский фильм, который был в прокате в Румынии, а потом попал к нам.

— То есть это бесконечный процесс?  

— Абсолютно. Отечественный фонд у нас очень неплохо разобран, он хорошо обработан. Я прилично знаю советское немое кино, поэтому я пересмотрел все немые советские фильмы, названия которых мне ни о чем не говорили, и почти все атрибутировал.

Но дальше есть русский дореволюционный фонд, и в нем несколько десятков неатрибутированных картин, специалисты по дореволюционному кино их пересматривают время от времени, но ничего не могут понять. В основном это фрагменты фильмов, да еще и без титров. До революции не было хорошей фильмографии, в прессе, если что-то и писали, то просто в трех строчках пересказывали содержание.

Не так давно я увидел в фильме виды города, не похожего на Россию, при этом в кадре встречались надписи на русском языке. В итоге выяснилось, что это первый эстонский фильм 1913 года, о котором и в Эстонии толком не знали. Они считали своим первым фильмом комедию 1914 года. Так мы увеличили историю эстонского кино на один год.

Бывают и очень крупные находки. В Аргентине в Буэнос-Айресе есть небольшой музей кино, в котором хранилась копия знаменитой картины Фрица Ланга «Метрополис». То есть «Метрополис»-то есть почти везде, но именно в их версии были куски, о которых раньше никто не знал — то есть это была единственная полная версия знаменитейшей картины.

Сейчас Госфильмофонд восстанавливает совместно с нидерландским киноархивом и фестивалем немого кино в Сан-Франциско одну из лучших картин советского немого кино — «Обломок империи» Фридриха Эрмлера, 1929-й год. Не знаю, что с этим проектом будет после моего ухода, но надеюсь, что они его не забросят. Это фильм — о человеке, который потерял память в 1917 году, а в 1928-м, когда он увидел в промчавшемся вагоне поезда лицо своей жены, память к нему вернулась. Картина очень эффектная и страшная одновременно, она произвела огромное впечатление в свое время на Пабста, на Чаплина, Эйзенштейн был ее «крестным отцом». Однажды я читал лекцию в Америке, и обнаружил в одной из их синематек неизвестный фрагмент этого фильма. Тогда мы стали ездить по разным архивам и нашли десять вариантов это фильма, а у нас сохранились все документы, переписка, рецензии, монтажные листы. Оказалось, что в Госфильмофонде хранится очень ущербная копия — и неполная, и далеко не лучшего фотографического качества. Сейчас мы отсканировали голландскую и швейцарскую копии, и по кусочкам собираем этот паззл в лаборатории.

— Перед тем как коснуться темы увольнения, расскажите, в чем заключались ваши обязанности старшего куратора?

— Если переводить на человеческий язык, я был замдиректора по науке. Но я никогда не хотел, да и не мог быть только администратором. Я занимался тем, что решал, что в первую очередь надо атрибутировать, какой фонд описать, что лучше восстановить, что имеет смысл показать у нас или за границей, какие книги и каталоги стоит издать.

Также я занимался международными связями. Договаривался о совместных проектах с другими архивами по всему миру: с американцами мы вместе восстанавливали несколько редких американских фильмов. Я решал, в какие архивы имеет смысл ехать с целью пополнения коллекции. Архив в Праге хорошо изучен моими коллегами, туда ехать не стоит, а Белград или Берлин для нас — это настоящая пещера, в которой можно найти много всего интересного.

Я занимался фестивалем архивного кино «Белые Столбы», который унаследовал от Владимира Юрьевича Дмитриева — он в разных должностях проработал в Госфильмофонде более пятидесяти лет, в конце жизни он был первым заместителем генерального директора, но по сути всегда был главным хранителем архива. В советские годы он активно занимался пополнением коллекции. Учитывая железный занавес, он просто заполнял многочисленные дыры в кинопрокате. Конечно, основная часть картин Бергмана или Феллини на экраны у нас не выходила, но он делал все, чтобы эти фильмы попадали в Госфильмофонд. Уже за это ему надо памятник поставить. Все крупные режиссеры: от Германа и Тарковского до Михалкова и Сокурова — приезжали в Госфильмофонд и смотрели эти фильмы. В вакууме снимать кино нельзя — и в том, что у нас в 60-е, 70-е, 80-е годы кино продолжало оставаться на мировом уровне, по-моему, заслуга Дмитриева — и Госфильмофонда в целом — огромна.

— Удалось ли вам за эти четыре года сделать что-то революционное?

Надо сказать, что в Белые Столбы я пришел, как на чистое поле. Получилось так, что ни с Дмитриевым, ни с его заместителем Валерием Босенко, вместе нам поработать не удалось. К сожалению, они оба умерли до моего выхода на работу. Мне нужно было учиться, а учиться было не у кого. В Госфильмофонде работают хорошие специалисты, но каждый из них специализируется на чем-то одном. Одна разбирает потрясающий фонд немецкой хроники, другая занимается мультипликацией, а вот человека, занимающегося международными связями, сотрудничеством с FIAF — там не было. Мне пришлось все осваивать с нуля, все, что можно, перенимать у коллег в Белых Столбах, но, главное, учиться в других архивах, у тех, кто когда-то работал в фонде, у Наума Клеймана, у всех на свете. На это ушло много времени. Почему меня волнует нынешняя ситуация? Потому что тот, кто придет сейчас, будет ровно в той же ситуации, что и я несколько лет назад.

После Дмитриева главное было не испортить то, что он построил. Дмитриев принадлежал к первому поколению архивистов, цель которых была пополнять коллекцию — чтобы она просто была. Он меньше думал о технической стороне — все архивисты этого поколения допустили огромное количество ошибок, и Дмитриев совершенно в этом не виноват.

Например, когда горючую пленку переводили на безопасную, качество копии всегда терялось. Немые фильмы, как правило, не были черно-белыми, они были окрашены — тогда была масса технологий по окрашиванию. При их копировании цвет не сохранялся, а оригиналы сплошь и рядом уничтожались. Только в 70-е годы во всем мире схватились за голову. Но в Госфильмофонде мы продолжали уничтожать позитивные копии на горючке. Задумываться об их сохранении было не свойственно архивистам этого поколения — они собирали, они спасали, они работали в условиях советской цензуры, пополняя коллекцию тем, что никогда не выходило в прокат.

Я озаботился вопросом сохранения этих оригиналов, и меня поддержал директор Госфильмофонда Николай Бородачев. За последние четыре года ничего уничтожено не было.

Также мы впервые начали заниматься текстологическими реставрациями. От обычной реставрации, когда ты сканируешь материал, убираешь царапины и выпускаешь на экран, такая реставрация отличается тем, что ты ищешь старые копии, залезаешь в документы, смотришь, где что вырезано, откуда можно что-то дополнить, как можно добиться оригинального цвета — это очень большая сложная работа. Этим мы начали заниматься только сейчас.

За эти четыре года очень изменился фестиваль. Мы стали показывать больше картин из других архивов, привлекать большее количество архивистов — и заграничных, и наших.

Изменился каталог фестиваля, он превратился в полноценное киноведческое издание. При Дмитриеве программа фестиваля была рассчитана, можно сказать, на очень продвинутого киномана. Мы стали ориентироваться на более профессиональную публику, на архивистов — и, как ни странно, именно эта эксклюзивность вдруг увеличила число зрителей, появилось гораздо больше молодежи, студентов. Что сейчас будет с фестивалем, я тоже не знаю.

<...>

— Насколько значимо было ваше назначение вице-президентом FIAF? Правильно ли я понимаю, что представители России не входили в управление этой организации последние 35 лет?

— Да, для меня это стало индикатором того, что мой коллектив и я, мы делаем правильное дело. Я ведь баллотировался не в вице-президента, а в члены исполнительного комитета, но, получив максимум голосов, автоматически стал вице-президентом. За меня проголосовали не потому, что я милый, обаятельный и очень умный, а потому что коллеги видят, что сейчас делает Госфильмофонд, что он показывает за границей, они видят каталоги наших фестивалей, видят существенные подвижки в реставрации фильмов — еще несколько лет назад Госфильмофонд в этом отставал. А еще они увидели совершенно другой уровень открытости нашего фонда — им стало проще с нами работать. Мы, наконец, стали активно вместе восстанавливать фильмы.

— Теперь вы лишитесь должности?

— Не сразу, но если к апрелю — тогда состоится наш следующий конгресс — я не буду сотрудником архива, полноправного члена FIAF, тогда я буду вынужден уйти оттуда. Вернее, я останусь в одной из комиссий. Но Россия, получается, уже потеряла место в управлении FIAF, поскольку я больше не представитель Госфильмофонда.

— Каков ваш самый пессимистичный прогноз?

— Я очень боюсь, что в Госфильмофонде продолжат уничтожать горючую пленку. Просто потому, что там до сих пор действует еще советское постановление о том, что при копировании ее надо уничтожать. Работа с пленкой, с ее хранением требует много разных компетенций, они не все у меня есть, но я хотя бы понимаю, к кому нужно обратиться. Я был буфером между дирекцией, к каковой я относился, и архивистами. Будет ли там теперь такой буфер, я не знаю. Может быть, фильмографические издания и будут по инерции выходить, но такого объема ретроспектив русского кино у нас и за границей, как за последние несколько лет, не будет. Не знаю, кто будет заниматься реставрациями вместе с другими архивами, кто будет пополнять коллекцию фильмами, которых в России пока нет. Я боюсь, что Госфильмофонд из культурной организации мирового масштаба превратится в склад с пленкой, который почему-то побочно выпускает какие-то никому не нужные фильмы, издает журнал, не имеющий никакого отношения к архивной и синематечной работе, и так далее.

Полный текст интервью и комментарий Николая Бородачева - «Медуза»

Фильм, посвящённый заместителю генерального директора Госфильмофонда России, основателю фестиваля архивного кино «Белые Столбы» Владимиру Дмитриеву

В ТЕМУ

ГОСФИЛЬМОФОНД БОРЕТСЯ ЗА ПЛЕНКУ

«ПРОЦЕДУРНЫЕ» НОВОСТИ ИЗ ФОНДА КИНО И МИНИСТЕРСТВА КУЛЬТУРЫ РФ

В МИНКУЛЬТЕ РАЗРАБАТЫВАЮТ ПОПРАВКИ В ЗАКОН ОБ ОБЯЗАТЕЛЬНОМ ЭКЗЕМПЛЯРЕ ДОКУМЕНТОВ

ЛЕНФИЛЬМ И СТУДИЯ ИМЕНИ ГОРЬКОГО НЕ ПОЛУЧАТ ПРАВА НА СОВЕТСКИЕ ФИЛЬМЫ

 

КОММЕНТАРИИ »


шесть × 7 =