Поиск
Точное совпадение
Поиск (только) в заголовке
Поиск в контенте
Search in comments
Search in excerpt
Поиск в контенте
Search in pages
Search in groups
Search in users
Search in forums
Filter by Custom Post Type
Искать в категориях
{ "homeurl": "http://cinemaplex.ru/", "resultstype": "vertical", "resultsposition": "hover", "itemscount": 4, "imagewidth": 70, "imageheight": 70, "resultitemheight": "auto", "showauthor": 0, "showdate": 0, "showdescription": 1, "charcount": 3, "noresultstext": "Нет ничего!", "didyoumeantext": "Возможно:", "defaultImage": "http://cinemaplex.ru/wp-content/plugins/ajax-search-pro/img/default.jpg", "highlight": 1, "highlightwholewords": 1, "openToBlank": 1, "scrollToResults": 0, "resultareaclickable": 1, "autocomplete": { "enabled": 1, "googleOnly": 0, "lang": "ru" }, "triggerontype": 1, "triggeronclick": 0, "triggeronreturn": 0, "triggerOnFacetChange": 0, "overridewpdefault": 1, "redirectonclick": 0, "redirectClickTo": "results_page", "redirect_on_enter": 0, "redirectEnterTo": "results_page", "redirect_url": "?s={phrase}", "more_redirect_url": "?s={phrase}", "settingsimagepos": "left", "settingsVisible": 0, "hresulthidedesc": "0", "prescontainerheight": "400px", "pshowsubtitle": "0", "pshowdesc": "1", "closeOnDocClick": 1, "iifNoImage": "description", "iiRows": 2, "iiGutter": 5, "iitemsWidth": 200, "iitemsHeight": 200, "iishowOverlay": 1, "iiblurOverlay": 1, "iihideContent": 1, "loaderLocation": "auto", "analytics": 0, "analyticsString": "", "aapl": { "on_click": 0, "on_magnifier": 0, "on_enter": 0, "on_typing": 0 }, "compact": { "enabled": 0, "width": "50%", "closeOnMagnifier": 1, "closeOnDocument": 0, "position": "static", "overlay": 0 }, "animations": { "pc": { "settings": { "anim" : "fadedrop", "dur" : 300 }, "results" : { "anim" : "fadedrop", "dur" : 300 }, "items" : "fadeInDown" }, "mob": { "settings": { "anim" : "fadedrop", "dur" : 300 }, "results" : { "anim" : "fadedrop", "dur" : 300 }, "items" : "voidanim" } }, "autop": { "state": "disabled", "phrase": "", "count": 10 } }
CINEMAPLEX ВИРТУАЛЬНЫЙ КИНОРЫНОК
X

Трейлер

HOMO CINEMA. COLTA: МАРИЯ КУВШИНОВА О КОНФЛИКТЕ NETFLIX И КАНН
HOMO CINEMA 26.04.2018 / 16:02 0

В этом году Каннский кинофестиваль исключил возможность фильмов Netflix участвовать в основном конкурсе смотра, в ответ стриминговый сервис забрал свои картины из всей программы

Борьбе интересов Netflix и Канн уже три года, но сейчас она перешла на новый уровень. Начинаясь как интернет-платформа для стриминговой трансляции фильмов и сериалов, Netflix c течением времени начал производить свой контент — заметный и яркий, часто за авторством крупных режиссеров.В прошлом году директор Каннского кинофестиваля Тьерри Фремо даже включил две картины Netflix в конкурс: однако премьеры прошли под улюлюканье французской прессы, а сам он под давлением дистрибьюторов едва не потерял работу. Даже в Америке высказывается мнение о том, что фильмы Netflix — не совсем фильмы; Стивен Спилберг считает, что их нельзя номинировать на «Оскар», а только на телевизионную премию Emmy.

Мария Кувшинова в Colta пытается осмыслить эти разногласия между новым и старым в киноиндустрии — выделяя в процессе некоторые очень интересные наблюдения, и даже проводя аналогии с конфликтом Роскомнадзора и Telegram. Излагаем статью в реферативной форме с самыми острыми и важными цитатами.

Показ фильмов Netflix в кинотеатрах возможен, но никогда не был приоритетом. Во Франции же, где проходит Каннский фестиваль, существует многомесячное окно между премьерой на большом экране и его показом в интернете. А Netflix выпускает свой продукт в онлайн-прокат одновременно для всего мира и не готова сделать исключение для Франции, задержав релиз для одной территории на 36 месяцев. Несоблюдение этого правила вынудило Канны забыть известный девиз «новой волны» «все фильмы рождаются равными» и отказать продукции Netflix в возможности побороться за «Пальмовую ветвь».

Само это противостояние отчасти похоже на то, что происходит между Роскомнадзором и Telegram: государственная структура требует от частного игрока соблюдения правил, противоречащих его бизнес-модели. По сути, как и у нас, это многоуровневый мировоззренческий конфликт, в котором «старое», «новое», «плохое» и «хорошее» не обязательно образуют устойчивые синонимические пары.

Истоки протекционистских мер организаторов Каннского кинофестиваля Кувшинова видит в традиционалистском восприятии кинотеатрального показа как магического коллективного опыта, в давнем культурном противостоянии США и Франции и на устаревающей идее авторского права.

Контент, как дух, носится над землей, но фильмы до сих пор продаются «на территории», по странам, — и никто не решается ни ломать, ни реформировать эту систему, намертво связанную с двухвековой концепцией национального государства, которая сегодня и сама, как говорится, in question. Для Netflix не то чтобы совсем не существует государственных границ (пакеты для разных территорий различаются) — но чисто технически их легко игнорировать.

К тому же парадокс в том, что борьба за суверенитет в глобальном мире нередко приводит к противоположным результатам. Так, у России, защитившей Крым и себя саму от «агрессии НАТО», сегодня вообще нет юридически признанных миром границ, а у международнейшего из международных Московского фестиваля, по причине футбола сдвинутого с июня на апрель, нет дат — кинобизнес же, подобно средневековому крестьянину, живет по циклическому календарю ключевых событий; фестиваль без четких дат в ежегоднике мировой киноиндустрии по определению не может иметь к ней никакого отношения. Выходит, что подлинная обособленность возможна только при синхронизации с миром. Рассинхронизация лишает возможности диктовать свои условия.

Netflix девальвирует саму идею режиссера-создателя, на которую Каннский фестиваль всегда делал ставку — «патриархальную фигуру режиссера-демиурга, земную проекцию авраамического Бога (женщины-режиссеры и сегодня — редкие гости на каннской дорожке, в то время как какая-нибудь «Трайбека» с легкостью доводит их присутствие до 46%)». Netflix же, как и другие производители многосерийного контента, опирается, скорее, на фигуру шоураннера, который совмещает в себе функции сценариста и креативного продюсера.

Функция auteur'а из XX века — доминировать, функция шоураннера — придумывать истории и концепты. В этой модели режиссер — о ужас — обычный ремесленник, один из многих.

Еще более серьезную угрозу Netflix представляет идее куратора — жреца, Тьерри Фремо или Жиля Жакоба, «обязательного посредника между демиургом и паствой».

Все люди настолько разные, а контент настолько вездесущ, что прямо на наших глазах фильмы перестают делиться на «плохие» и «хорошие». Фактором просмотра или непросмотра становятся десятки произвольно сочетающихся обстоятельств; «вкус» куратора или критика уходит на второй план, на первый план выходят знание аудитории и умение ее заинтересовать — но с персональными рекомендациями, разумеется, гораздо лучше справляются алгоритмы, которые уже сегодня знают о нас больше, чем ближайшие родственники.

В мире, где с развитием технологий и интернета все меняется очень быстро, любой тренд должен сначала доказать свою состоятельность, прежде чем Каннский фестиваль его заметит. Сериалы попали на смотр лишь пять лет назад, а в 2017 году «Дэвида Линча с ТВИН ПИКС пришлось пустить уже по главной лестнице». Не проглядывает ли фестиваль со своей высоты и сейчас что-то важное?

Мне могут возразить, что Канны существуют уже семьдесят лет и запросто переживут Netflix. Да, это так, потому что фестиваль является витриной государственной политики страны, которая тратит очень много денег на культуру, а Netflix — чисто капиталистическое предприятие и завтра может, проиграв конкуренцию, уйти со сцены. Пока существует политическая воля, Каннский фестиваль продолжит существование, даже если превратится в аналог «Евровидения» — шоу провинциальных амбиций и географически маркированных фриков, не имеющее отношения к современной музыкальной индустрии (что-то такое уже брезжит: моя коллега, увидев в конкурсе фильмы арестованных в своих странах режиссеров, пошутила, что в этом году «Россия и Иран соревнуются, кто из них больше Северная Корея»).

Вопрос не в том, кто победит — Netflix или Канны; вопрос в том, какой ценой достанется победа. Не исключено, что Тьерри Фремо вскоре договорится с Netflix. Но, судя по комментариям российских или американских зрителей, не погруженных в тему, репутационные потери у фестиваля, зажимающего прогрессивного производителя контента, сегодня больше, чем у интернет-платформы. Слишком активная оборона своих границ в глазах пользователей превращает Каннский фестиваль в аналог кинематографического Роскомнадзора. Англоязычная пресса единодушна: недавний подкаст портала IndieWire называется «Канны против всего мира» — в нем обсуждается, не пора ли Северной Америке обзавестись собственным аналогом «Пальмовой ветви». Увы, график поисковых запросов Google за 2004—2018 годы показывает устойчивое общемировое снижение интереса к самому блистательному фестивалю и его призам — и это очень грустно.

Сравнительный график интереса к Каннскому фестивалю и Netflix в Google Trends

От конфликта Канн и Netflix Кувшинова переходит в более глобальным наблюдениями, задаваясь вопросом, сколько прогресса в принципе способен вынести человек? И так ли неправы те, кто пытается вставить ему палки в колеса — хотя бы на время, пока не будут выработаны защитные механизмы?

Сюжет с «русскими хакерами», утечками данных и политическим скандалом в связи с вмешательством иностранного государства в выборы постепенно перерос сам себя и вскрыл гораздо более серьезную проблему. Оказалось, что человек, как в древности, снова окружен лесом — цифровыми джунглями, где его подстерегают опасности, которые еще только предстоит описать и исследовать.

И вот выясняется, что пионеры «экономики внимания», создавая алгоритмы, помогающие как можно дольше удерживать пользователя на сайте, совершенно не представляли себе ни политических последствий, ни их влияния на человеческую психику. Они не догадывались, что красный значок нового уведомления будет восприниматься как неотменимый раздражитель (в Facebook его сначала хотели сделать синим, и тогда мировая история сложилась бы по-другому) и что движение пальца по экрану смартфона, как у собаки Павлова, синхронизируется с дофаминовым вознаграждением за лайки и будет вызывать наркотическую зависимость. Они не думали, что персональные данные легко могут быть украдены и использованы для манипуляции выборами — как и алгоритмы, автоматически подгружающие для вас следующий ролик, похожий на предыдущий (поэтому компромата на Хиллари Клинтон на YouTube было больше и он выдавался пользователям чаще, чем компромат на Трампа). И если старомодный фильм претендует на то, чтобы запереть нас в кинотеатре и сожрать два часа нашего времени, то опция «смотреть следующим» на YouTube (или на той же Netflix) претендует на то, чтобы жрать время сутками, попутно заражая наше сознание вирусами неизвестного происхождения.

Не исключено, что все это текущие проблемы и новые поколения цифровых аборигенов выработают что-то вроде ментальных антител, а про Facebook через сто лет будут вспоминать так же, как сегодня вспоминают про эпидемию испанки, на предыдущем этапе глобализации убившей 100 млн человек. Недавние исследования показывают, что представители поколения X (то есть люди, рожденные между 1965 и 1981 годами) пользуются социальными сетями на 40 минут в неделю больше, чем следующие за ними миллениалы. Кроме того, люди среднего возраста — а это многочисленная и наиболее экономически активная группа — реже других откладывают смартфоны за обеденным столом и чаще пользуются несколькими устройствами одновременно. И именно этим людям, одной ногой стоящим в XX веке, а другой в XXI, сегодня приходится метаться между «старым», «новым», «плохим» и «хорошим», разрываться между нарастающими противоречиями — и осмыслять их.

Источник: Colta

В ТЕМУ

ФИЛЬМЫ NETFLIX НЕ БУДУТ УЧАСТВОВАТЬ В КАННСКОМ ФЕСТИВАЛЕ

СПИЛБЕРГ ПРОТИВ УЧАСТИЯ ФИЛЬМОВ NETFLIX В «ОСКАРЕ»

ФИЛЬМЫ NETFLIX НЕ СМОГУТ ПРЕТЕНДОВАТЬ НА «ЗОЛОТУЮ ПАЛЬМОВУЮ ВЕТВЬ»

МАССОВЫЕ БЛОКИРОВКИ TELEGRAM И КИНОТЕАТРЫ

КОММЕНТАРИИ »


4 × = двадцать четыре