Данила Козловский рассказал в двух интереснейших интервью «Медузе» и Sports.ru о том, что связывает его с футболом, как он решился снимать спортивную драму, о съемочном процессе, будет ли востребован еще один фильм о спорте, а также о жизни в России и о Кирилле Серебренникове.
Премьера режиссерского дебюта Данилы Козловского ТРЕНЕР, фильма, где он также – продюсер, сценарист и исполнитель главной роли, прошла в четверг в кинотеатре «Октябрь» с аншлагом и под скандирование зрителей «Метеор — чемпион!» Звезды и критики остались довольны картиной, кроме того, неделю назад фильм также хвалили посмотревшие его спортивные комментаторы.
Первые зрители называют спортивную драму Козловского впечатляющим, крепким и качественным фильмом о спорте, где также убедительно показана человеческая драма.
Кинокритик Егор Москвитин о фильме:
Фильм получился очень энергичным. Вообще показалось, что кино вообще не о футболе, хотя и про него все сделано отлично. Это кино о том, как делать больше, когда вокруг никто этого не хочет. Это такая заявка для Козловского стать режиссером, который очень сильно мотивирует поколение.
Режиссер, сценарист Николай Лебедев:
Правду говорят, что талантливый человек талантлив во всем. Я абсолютно убежден, что у Дани все получилось, а дальше получится еще больше и еще лучше.
По сюжету спортивной драмы, футболист национальной сборной Юрий Столешников в ответственный момент не забивает пенальти. После этой ошибки Столешников покидает сборную, завершает карьеру и становится тренером маленькой провинциальной команды «Метеор».
На роли в картине пробовались порядка 3 000 профессиональных футболистов, из которых создатели проекта отобрали около 200 человек. В их число вошли Влад Хатаженков, Дмитрий Смирнов, Алан Гатагов и Дмитрий Сычев. После съемок Сычев сравнивал Козловского с Гусом Хиддинком, требовательным и демократичным тренером, который сумел привести сборную к бронзовым медалям Евро-2008. На протяжении двух месяцев команда, собранная из спортсменов вперемежку с актерами, жила в жестком спортивном режиме — с ними тренировался и Козловский.
На премьере фильма Козловский подчеркнул важность выхода фильма перед ЧМ-2018:
Мы хотели выйти перед чемпионатом мира, когда вся страна будет ждать этого уникального, невероятного события. И это большая честь для нашей страны — проводить такого рода соревнования. И у нас была амбиция стать главным фильмом про футбол к чемпионату мира. Хотя этот фильм не про футбол, безусловно.
Перед премьерой фильма в СМИ разразился скандал: в интервью Sports.ru Козловский позволил себе эмоциональное удивление по поводу многочисленных хейтеров в комментариях к трейлеру ТРЕНЕРА:
Обратите внимание – никто не говорил про сам материал. Дерьмо летит либо в сторону российского футбола, либо в меня. Такого количества ненависти я вообще не ожидал. Я показывал ролик в Европе, в «Челси», в Лондоне, в Ирландии, в Штатах. Там все округляют глаза: «Мать твою! Это кто сделал? Наши?» – «Нет, наши, русские». А в России, сука, сплошная ненависть и хамство. Пишут столько гадостей, что порой теряешься. Думаешь: «Ну что у вас за жизнь-то такая херовая, что в вас столько злобы. И главное, какие все смелые.
Эти слова в адрес злобных русских практически поставили Козловского в один ряд с Серебряковым, который также с тоской в интервью у Юрия Дудя говорил о не самых лучших качествах своих соотечественников. Резонанс в медиа заставил некоторых коллег поддерживать или не поддерживать Козловского, а в Общественной палате даже призвали актера следить за словами.
ЕЩЕ ОДИН ФИЛЬМ О СПОРТЕ
По словам Данилы Козловского, он давно мечтал о роли футбольного тренера, тем более с детства был увлечен этим видом спорта. Первоначально он разрабатывал эту историю как продюсер и актер, но потом стал писать сценарий и понял, как это кино должно выглядеть в целом. В интервью «Медузе» Козловский рассказал:
— Я давно мечтал сыграть футбольного тренера. Мне нравится их драматическое поведение на бровке. Я понимаю, что за этим стоит нечто большее, чем то, что происходит на поле. Есть какая-то история за кадром, о которой мы не знаем. Мне всегда было интересно туда залезть.
Мне никто не навязывал эту историю: ни министерство спорта, ни оргкомитет чемпионата мира. Никто не говорил мне: «Даня, сними нам, пожалуйста, кино к чемпионату». Это была моя личная инициатива, потому что я очень люблю жанр спортивной драмы. Точно также не приходили ко мне люди из «ТриТэ» или с канала «Россия 1» с каким-то предложением. Так совпало, что до ТРЕНЕРА вышло ДВИЖЕНИЕ ВВЕРХ, а потом вышел ЛЕД. Но ведь в каждом из этих случаев мы говорим об успешных фильмах, которые нравятся людям.
Если бы эти фильмы провалились, можно было бы задаваться вопросом об их необходимости. Ничего не вижу страшного в том, что в красивой, честной истории, которая нравится людям, есть спорт. Раньше ведь тоже выходили спортивные драмы, и большинство из них провалились в прокате. Это не так просто — пойдите и снимите фильм о баскетболе, который будет соответствовать мировым стандартам по изобразительному ряду, по звуку, по компьютерной графике, да еще и на российский бюджет.
Также Козловский объясняет, почему зрителю будет интересна картина, несмотря на обилие в последнее время спортивных фильмов.
— Наш фильм отличается от других фильмов о спорте. Во-первых, это не основанное на реальных событиях историческое кино, связанное с национальными сборными, которые на международной арене бьют своего главного идеологического противника. И это отличие для меня принципиально. Это современная история, которая происходит внутри нашей страны. Она о людях из маленького провинциального города, которые меняют жизнь вокруг себя, занимаясь любимым делом.
Это кино не про футбол и не про спорт. Да, футбол там есть, и перед нами стояла очень амбициозная задача: я хотел, чтобы появился фильм, снятый в России, на русские деньги, в котором футбол снят так, как его не снимал никто. Не только в России, но и во всем мире.
От подобных фильмов народ действительно может устать. Но это не значит, что такие фильмы вообще не надо делать. Это наше наследие и повод для гордости, людям нужно об этом напоминать и рассказывать: о [хоккеисте Валерии] Харламове, о сборной СССР по баскетболу [на Олимпиаде] 1972 года, которая обыграла американцев и на последних секундах забросила фантастический мяч. Злоупотреблять этой во всех смыслах деликатной темой нельзя, нужно очень аккуратно по ней идти, как по тонкому льду или по лезвию, чтобы люди не сказали: «Ну, понятно. Уловили тему, поняли тренд, давайте шарашить патриотические фильмы, как мы победили кого-то там».
Я лично знаю Верещагина и Златопольского — помимо того, что они очень умные продюсеры и бизнесмены, они понимают, что в первую очередь в фильме важна история, люди, характеры, личности, их боль, их трагедии, их переживания и счастье. Именно это привлекает зрителя. Настоящая живая история! А не государственный или исторический пафос.
В Sports.ru Козловский подтверждает, что идея фильма принадлежит ему и это не госзаказ:
— Идея моя. Всегда мечтал сыграть футбольного тренера. В один момент Паша Руминов, с которым мы делали СТАТУС: СВОБОДЕН, написал некий текст. Я стал разрабатывать его в синопсис и сценарий. Потом показал будущим партнерам. И понеслось.
И еще. Вы говорите, что кино про футбол. Да, он там есть. Его было важно снять так, как никто до нас не снимал. Не обосраться в этом смысле. Но он вторичен. Первичны люди, история героя, команды, города, отношений, падения, преодоления. Если нет сердца и человеческих эмоций, понятных и важных для всех, а только крутые съемки – никто на реагировать не будет, это уже мало кому интересно.
О СЪЕМКАХ ФИЛЬМА
В Sports.ru Козловский рассказывает о том, что футбольную команду в фильме играли либо профессиональные игроки, либо актеры, хорошо играющие в любительский футбол:
— Если я знал, что артист замечательный, но не знает, как отдать пас – даже не приглашал на пробы. Нужны были хотя бы те, кто играл на приличном любительском уровне. Футболисты ведь по-другому передвигаются по полю даже без мяча, сплевывают, вытирают лоб, общаются между собой, слушают тренера, бегут назад. У них особенные привычки.
Козловский рассказывает, что в съемках футбола создатели пошли «наглым и дерзким способом»:
— Изначально планировалось, что его снимут англичане, которые делали ролики для «Манчестера», «Реала», «Барсы» и ведущих спортивных брендов. Так всегда происходит, когда речь про спорт. Есть люди, которые знают специфику – какие нужны камеры, ракурсы, какой будет монтаж. В ЛЕГЕНДЕ №17 это были канадцы, в ДВИЖЕНИИ, насколько понимаю, свои консультанты. Мы начали переговоры с британцами. Проблема в том, что они предлагали снимать, как будто это большая реклама. Поставить зеленый экран, сделать рапид на 124 или 256 кадров и бить через себя. Я сказал: «Стоп. Нам нужно кино, нужно залезть внутрь. Оказаться рядом с бутсами, побывать с мячом, улететь с ним, показать, как он влетает в ворота. Увидеть пульсацию, пот, головы. Знаете, как это сделать?». И наши переговоры зашли в тупик.
Договорились, что они пришлют брэйкдаун – свое видение. Параллельно экспериментировали сами, хулиганили, ошибались. Чего только не вытворяли с этими камерами. И монтировали. <…> Тут наш второй режиссер после просмотра говорит: «Может, скажем гудбай бритикам?» – «Давай я подумаю два дня». Понимал, что в таком случае мы останемся одни. Настроился психологически и через пару дней сказал: «Да, мы снимем футбол сами». И понимаю, что это было правильное решение.
Англичане бы так не смогли?
— Дело не в этом. Может и смогли бы. Но у них другое видение, другая культура съемки. Реклама. По-другому они не умеют. Переучивать их? Это заняло бы время. Процесс не был бы безболезненным. А зачем нам это надо? Сняли сами и в итоге в одной из сцен вместо нарезки у нас есть эпизод, где вся комбинация снята без склеек, и мы внутри футбола. Следим за всеми передвижениями мяча. Пас, пас, пас – с центра поля идет комбинация в 6-7 передач, затем на фланг, обыгрыш, навес, Алан Гатагов обрабатывает мяч грудью и вх##чивает в девять. И это все одним кадром! Вот так мне нужно было снимать футбол. А не кусочками, как принято в рекламе Nike. Там подобное работает, и они это делают здорово, но нам нужно другое.
Думаю, в любом случае кончилось бы тем, что мы сами стали бы снимать. Когда над тобой нет давления, никто не говорит, как это якобы принято в мире, – получается совершенно иное. Мы экспериментировали с камерами так, как до этого с ними никто и никогда не экспериментировал при съемках футбола. В ДВИЖЕНИИ их число доходило семи, в ТРЕНЕРЕ – до пяти. Одновременно снимали тремя. Иначе начинаешь мешать друг другу: эта камера в кадре, та в кадре – теряется свобода. Но они у нас ездят на сигвеях, летают по тросам, привязываются к ногам футболистов, головам. Мы создали целую систему соединений скоростных тележек, муви, spidercam, cablecam, innovision.
То есть в мире таких технологий не существовало?
— Возможно, существуют. Хотя несколько вещей мы придумали сами. Чтобы таким образом соединить несоединимое, экспериментировать в технических комбинациях. Вот такого не было точно. Это метод проб и ошибок. Оператор Федя Лясс говорил: «А давай сделаем так?» – «А давай» – «А давай так?» – «А давай» – «Говно?» – «Конечно, говно» – «А если так?» – «О, смотри, как хорошо». Мне кажется, так и надо. Дерзость и хулиганство в этом смысле оказываются полезными.
Когда смотрите на готовую картинку, понимаете, что круче в мире никто не снимал?
— Слово за зрителем. От себя просто скажу: да, так футбол в мире никто не снимал. И не думаю, что скоро снимут. Теперь мы дали повод пометать в нас дерьмо. Вперед.
ДВИЖЕНИЕ ВВЕРХ уничтожали за историческую недостоверность. В ТРЕНЕРЕ есть сюжетные неточности, за которые фильм можно обосрать?
— Кто хочет обосрать, всегда найдет за что. Сам футбол – невероятное явление. Представьте, что кто-то шесть лет назад снял бы фильм про историю сборной Исландии. Как попали на Евро, обыграли англичан и после игр выходили к болельщикам и делали легендарное «Ух»! Что написали бы наши смелые зрители в комментариях? «Где вы увидели этих бородатых мясников, что за х##ня, русское кино зае##ло своим пи###жом». Вот и все. Надеюсь, я никогда не буду ориентироваться на мнение людей, которые пишут гадости. К счастью, тех, кто принимает фантазию, эмоции и готов увидеть историю, гораздо больше. Мы снимали кино для них.
Если фильм такой мощный, то вы крутой режиссер?
— Что я, дебил так говорить? Пусть это кто-то произнесет за меня. И я не говорил ни слова, что фильм у нас мощный. Это слово должно быть за зрителем. Но у нас подобралась отличная команда, которая работала в режиме подвига каждый день. Сука, каждый день. Мы выдавали тот тайминг, который не выдают за один съемочный день на таких больших проектах. Это был как пит-стоп в «Формуле-1». Машина заезжает на него, подбегают люди, начинают менять колеса за считанные секунды – так и у нас. По-другому никак, потому что все ограничены по времени. Краснодарские ночи летом короткие.
Бюджет – 390 миллионов рублей?
— Да. Для таких картин это мало. Это всего 6,5 миллиона долларов. В Америке такая картина стоила бы минимум 80. Хотя расценки, скажем, на технику и технический персонал в России не сильно ниже. У нас нет таких гонораров у артистов и режиссеров. Но объекты, камеры, свет, объективы, прочая операторская техника бывают дороже. Получается, что за сумму, которая меньше в 12 раз, мы должны выдавать качество не хуже, чем на западе. Потому что зритель сравнивает и спрашивает с нас. И, в общем, имеет на это право.
«Медузе» Козловский рассказал, чем он больше всего гордится в ТРЕНЕРЕ:
— Людьми. Каждый раз, когда я начинаю говорить о съемочной группе, о жителях Новороссийска и Краснодара, которые помогали нам во время съемок, на глазах слезы. Это стало для меня невероятным откровением. Я никогда не забуду отдачу моей команды, ее безусловную веру и преданность мне и нашей истории. Каждый делал все, чтобы кино получилось, воевал за каждый кадр, за каждую сцену.
Вы не представляете, с какой страстью обычные жители Новороссийска, Краснодара и соседних городов поддерживали несуществующую футбольную команду. Некоторые за свой счет приезжали на краснодарский стадион, чтобы сняться в ночной смене — с восьми вечера и до полпятого утра. А режиссер-постановщик, он же продюсер-психопат, еще и не отпускал никого на перерыв, потому что ему казалось, что он не успеет все снять.
О ЖИЗНИ В РОССИИ ДЛЯ «МЕДУЗЫ»
Вы говорили, что для вас очень важна свобода слова и самовыражения. Вы ощущаете недостаток этой свободы в России?
— Ну, вы же и так знаете ответ. Ваш сайт же не просто так базируется не в России, а в Риге. Наверное, во многом именно по этой причине.
Мой ответ: конечно, ощущаю. По телевизору показывают сюжеты не первой важности про коров, которые дают хорошее потомство, про открытие памятников. Возможно, об этом тоже нужно говорить — просто именно эти темы все чаще становятся главными новостями. Стало невозможно смотреть некоторые каналы, читать некоторые газеты и журналы. Любое ограничение порождает деградацию, люди боятся говорить и поднимать важные темы.
— Человек, которому всегда была чужда самоцензура, Кирилл Серебренников, сейчас находится под домашним арестом. Вы как воспринимаете эту ситуацию: как некое предупреждение или как частное дело отдельно взятого человека?
— Я не знаю. Правда, не знаю. Я бесконечно сочувствую Кириллу Семеновичу. Я не представляю, каково это — когда у тебя отнимают возможность полноценно жить и работать, когда тебя заставляют сидеть дома, а у тебя тысячи идей. А время уходит. Это безумно страшно.
Я не владею всей информацией об этом деле, но, конечно, я не верю в эти обвинения. «Седьмая студия» существовала, спектакли существовали, проект «Платформа» существовал. Тому есть тысячи свидетельств: билеты, публикации, посты в социальных сетях, награды, в том числе государственные. А вот что стоит за этими обвинениями, я не знаю, в этом совершенно некомпетентен. Я надеюсь только, что это скоро закончится — и закончится хорошо.
— Вы боитесь за себя и свое будущее в России?
— Тревожно, конечно. Бояться, к счастью, пока не боюсь. Все-таки для этого нет повода. Но я же не маленький мальчик, я где-то это уже видел, где-то об этом уже читал. Под словом «где-то» я подразумеваю вполне конкретные примеры. Я не могу об этом не думать, не соединять, не домысливать, не фантазировать. И это меня не успокаивает.
— Но это еще не та тревога, которая заставила бы вас уехать из России?
— Нет, я люблю свою страну. Я люблю свой народ — простите за этот пафос. Я русский, я горжусь тем, что я русский. Я горжусь тем, что я говорю на этом языке. Я вижу, в каком мире мы сегодня живем, понимаю весь контекст и никуда уезжать, эмигрировать я не хочу. Я хочу быть полезным своей земле.
Прошу не путать мои слова с ложным патриотизмом. Я не считаю, что правильно говорить только о наших достоинствах и делать вид, что у нас нет недостатков. Мне кажется, что патриотизм — это когда мы не стесняемся, не боимся говорить о наших болячках и болезнях и пытаться что-то с ними делать.
В ТЕМУ
ЗАЯВЛЕНИЕ АССОЦИАЦИИ ВЛАДЕЛЬЦЕВ КИНОТЕАТРОВ. «ДВИЖЕНИЕ НАВСТРЕЧУ»
ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО АССОЦИАЦИИ ВЛАДЕЛЬЦЕВ КИНОТЕАТРОВ К ПРОДЮСЕРАМ «ТРЕНЕРА»
ВИДЕО НЕДЕЛИ: ИНТЕРВЬЮ БОРТИЧ, КОЗЛОВСКОГО, СЕРЕБРЯКОВА, МЕГЕРДИЧЕВА
