Сегодня, 26 мая 2018 года, двенадцатый день голодовки Олега Сенцова в заполярной колонии. Четыре года украинский режиссер находится в заключении по обвинению в терроризме, будучи политическим активистом, не совершавшим приписываемых ему террористических действий.
О процессе Сенцова и Кольченко подробно писала «Медиазона» и любой, кто сомневается, что их дело было сфабриковано как образцово-показательное, для устрашения, потому что Крым не может не быть единодушным в своем порыве стать российским – может ознакомиться с материалами дела.
За четыре прошедших года за Сенцова вступались многие. Один только голос Александра Николаевича Сокурова чего стоит. Сегодня освободить, спасти политзаключенного призвали Члены ассоциации «Свободное слово», Санкт-Петербургского ПЕН-клуба и «Вольного исторического общества», письмо с требованием освободить Олега Сенцова подписали члены «Киносоюза» и другие люди, причастные к киноотрасли. Они пишут: «Смерть Сенцова станет позором для России». CINEMAPLEX присоединяется к этим голосам.
Вчера, 25 мая в издании Colta была опубликована мощная статья Марии Кувшиновой «За что может умереть Олег Сенцов», написанная не столько для Олега, сколько для нас с вами, потому что в каждой коллективной ответственности заключена личная. Цитирую фрагмент статьи, разделяя эти мысли:
Сенцов неудобен почти для всех, но больше всего он неудобен для тех, кто сегодня, являясь частью российской системы, открыто выступает в его поддержку, — хотя они изо всех сил стараются этого неудобства не замечать. Он не был террористом при задержании, но стал «террористом» в тюрьме, потому что его процесс и его подвиг — мина замедленного действия под всем четырехлетним посткрымским консенсусом, когда одни ликуют, другие «забивают сваю», а третьи молчат, но все отчитываются в Фейсбуке об успехах новых проектов и игнорируют войну за границами и пытки дома. Сенцов — это восстание против гибридной реальности тотального компромисса, в которой даже карты Google показывают Крым российским или украинским в зависимости от того, каким вам удобно его видеть. Чей он, «бескровно» присоединенный Крым, если и спустя четыре года человек готов умереть, отказываясь признать его присоединение?
Фестивальная судьба фильма «Гамер», поместившая Сенцова в кинематографический контекст, и его сегодняшнее существование в тюрьме за полярным кругом заставляют задаться вопросом: что такое культура, кто и с каких позиций ее производит? Ответов может быть несколько. Культура — это инструмент рефлексии, способ самоосознания и самоопределения человека и общества; речь не обязательно о «высоком искусстве», тут могут быть и поп-музыка, и мода, и рэп (см. недавний документальный фильм «Фонко», в котором показано, как неотформатированная музыкальная стихия на постколониальном Африканском континенте постепенно трансформируется в политическую волю). Или же это способ проведения досуга для людей с определенным уровнем дохода, коротким рабочим днем и длинным уик-эндом.
Очевидно, что культура, производимая сегодня в России под патронажем министерства Мединского, не является культурой первого типа (за исключением документального театра и документального кино, но создатели «Театра.doc», как известно, умерли, а «Артдокфест» окончательно выдавлен за границу). Компромиссное, подцензурное «творчество», которым занимаются все сообщества, не имеет возможности затрагивать ни один из вопросов, стоящих сегодня перед страной и миром, — от сдвигов в восприятии семьи и гендера (административная статья за «пропаганду гомосексуализма») до отношений метрополии и регионов (уголовная статья за «призывы к сепаратизму»). Огромное белое пятно на Крыме. Огромное белое пятно на Донбассе и на всей Украине, связи с которой еще пять лет назад были такими обширными и всепроникающими. Но надо же продолжать «работать», а про все болевые моменты проще сказать «это никому не интересно» и снимать о сложностях семейной жизни пьющего врача и непьющей медсестры.
Говоря о втором типе — культуре как досуге, мы имеем в виду, в первую очередь, Москву, где пузырятся премьеры, лекции и выставки, и в гораздо, гораздо меньшей степени другие крупные города России. В регионах культура московского типа возможна только в логике внутренней колонизации. Так, в 150-миллионной стране сегодня существует всего один международный кинофестиваль, который проводит местная команда для своего города («Меридианы Тихого» во Владивостоке); все остальные делаются кочующим столичным шапито по патерналистской модели для услаждения просвещенных губернаторов (неважно, что один из них заказал покушение на журналиста, а другой имел отношение к компаниям, обеспечивающим безопасность на Саяно-Шушенской ГЭС, где погибли 75 человек, — фестивальное движение должно продолжаться). Никакого собственного культурного развития на местах в этой модели не предполагается. Никакой свободной дискуссии вокруг произведений искусства в ситуации тотальной самоцензуры проводиться не может (после поездки в Славутич на фестиваль «86», организаторы которого концептуально переосмысляют постсоветского человека и постсоветское пространство, мне больно даже думать о российских киносмотрах — подобная концентрация смыслов у нас невозможна и никому не нужна).
Есть еще два варианта ответа на вопрос, что такое «культура»: это пропаганда или это просто вывеска на коммерческом предприятии по освоению бюджетных денег. Выбор невелик, и тут возникает парадокс мотивации: соглашаясь сегодня заниматься пропагандой, распилом, обеспечением необязательного досуга, подцензурным творчеством и внутренней колонизацией ради денег, статуса и принадлежности к профессиональному сообществу, участники процесса автоматически оказываются вне смысловой составляющей культуры. Наивно думать, что аудитория не замечает этого изъятия; не стоит удивляться, что «деятелей» и «деятельность» все чаще воспринимают в штыки.
Выйти из этого порочного круга даже в знак протеста против медленного самоубийства осужденного по сфабрикованному делу коллеги никто не решается, потому что это «непрактично», хотя события последних месяцев и лет давно уже должны были поместить нас по ту сторону страха — тюрьма сегодня грозит любому без исключения, невиновному и виноватому.
<…>
Подписывая открытые письма, но оставаясь в системе и не подкрепляя свои слова никакими действиями, деятели культуры, протестующие сегодня против арестов коллег, для власти остаются «терпилами», а для людей за пределами Москвы — соучастниками разграбления и геноцида. Никто не воспринимает всерьез слова людей, не имеющих субъектности, субъектность обретается только поступками, в том числе добровольным отказом от каких-то благ ради более высоких целей, — и обретение субъектности именно «практично», потому что только она заставляет прислушиваться к словам. Еще раз: обретение субъектности всегда практично. Оно как минимум создает другие переговорные позиции.
По-возможности, прочитайте текст полностью
В ТЕМУ:
СОКУРОВ ПОПРОСИЛ ПУТИНА ОСВОБОДИТЬ СЕНЦОВА
ДАНИЭЛЬ ОЛЬБРЫХСКИЙ ПРИЗВАЛ МИХАЛКОВА ПОМОЧЬ ОЛЕГУ СЕНЦОВУ
Хорошо, тогда вопрос сюда. Если Сенцова называют режиссером, что он снял?
Гостья, странно видеть, что вас удивляет поддержка человека, которого перемалывает государственная машина. А как же обыкновенное человеческое сочувствие?
Сенцов попал под каток, с ним обошлись чудовищно – 20 лет колонии за полярным кругом ни за что, по сути, просто за его позицию против того, что Крым стал российским. Ну как же так можно-то?
Это и есть репрессия, и осудить её, по-моему, настолько нормально и очевидно, что речь вообще не об этом, и я этот пост сделала, чтобы, как Маша Кувшинова написала – каждый понял, как этого мало. Оттолкнувшись от факта, что Сенцова поддерживают деятели культуры, Кувшинова предъявила им за конформизм и «новую гибридность»: с одной стороны протестуем против насилия со стороны государства, а с другой – берем у него деньги и сотрудничаем с упырями. Жесткая Кувшинова, хлесткая. Но ведь справедливая же, разве нет?
Её размышления о культуре — это очень точно; она говорит о важных вещах. Ну а лично для каждого, всё сводится в общем-то к простому – слова не должны расходиться с поступками, тогда к твоим словам будут относиться всерьез.
Что касается того, какой Сенцов режиссер, и какой фильм он снял – это с одной стороны неважно: каждый, кто репрессирован государством за свои убеждения достоин поддержки. А с другой стороны – оказалось важно! Цеховую солидарность еще никто не отменял, журналисты вступаются за журналистов, киношники за киношников, и слава богу что нашлось, за что зацепиться, чтобы деятели культуры могли подать свой голос. Хотя деятелям культуры по статусу положено его подавать по таким случаям – они люди публичные, кому как не им быть этическим камертоном. Жаль только что иногда – лишь на словах.
Защищать нужно любого человека. По закону, по морали и по справедливости. Но не получиться, как в ситуации с Серебренниковым. Все за него поручились — не мог он воровать. Но было воровство! Так может и терроризм быть в случае с Сенцовым?
Просто почитайте разные источники. Особенно подробно пишет Медиазона, всегда со ссылками на документы. У них журналисты бывают практически на каждом заседании суда. Сами всё поймете.
Так что же он снимет, когда он сидит? У него был чрезвычайно сильный дебют «Гамер» и уже в заключении он написал пьесу под названием «Номер», текст есть в интернете, почитайте — она талантливая и страшная.
Гостья,не тупите.Гугл вам в помощь.Да и в начале статьи всё написано.
Вы тоже погуглите термин «сарказм»
«Игорь», не буду отвечать на ваше вранье. Неинтересно. Сколько бы я вас отсюда не гоняла — никак не отлепитесь. Хотя с чего бы надеяться на ваше самоуважение. Проще удалять.
Что самое страшное: в сформировавшейся логике государства нет и не будет никаких способов сделать так, чтобы Сенцов вышел на свободу. Даже когда, например, сядет Мединский.
Мы живем в неправильном мире. Этот человек собирался устроить теракт 9 мая в Крыму. Он признан виновным и отбывает свой срок.
Почему некоторые кинодеятели упрямо пытаются доказать, что никому не известный автор одной короткометражки — политический заключенный? Он кто, Солженицын, что ли? Зачем его арестовывать ФСБ, если не за подготовку теракта?
Почему он не должен сидеть? Статья (на секундочку) — терроризм! Не несогласие и не пропаганда. Лично я категорически против таких допущений, как в статье. Если не согласен — есть аппеляция. А голодовка лишь есть признание вины.