Повесть «Трудно быть богом» хорошо знает каждое поколение российских читателей. Новая экранизация пытается сделать из неё большое жанровое зрелище для массового зрителя. Над проектом вместе работали «НМГ Студия», Wink, НТВ и Ири, а также Фёдор Бондарчук, Дмитрий Табарчук, сценарист и шоураннер Андрей Золотарёв и Тимур Вайнштейн.
Одним из шоураннеров сериала выступил генеральный продюсер студии Team Films, медиаменеджер Теймур Джафаров. Мы поговорили с ним о том, как расширить классику Стругацких и не потерять её философию. Обсудили, почему проект вышел сериалом, а не фильмом, и сколько на самом деле стоит фантастика «международного уровня» в России. Джафаров рассказал, почему такие проекты почти никогда не приносят производителю прибыль и почему без доверия платформ не получилось бы ни одного по-настоящему смелого сериала. А ещё объяснил, почему считает нынешнюю модель индустрии крайне неустойчивой.
Что входит в ваши обязанности шоураннера «Трудно быть богом»? Как распределяется ответственность между шоураннером и продюсером, когда речь идёт о сценарии, бюджете и финальном монтаже?
Шоураннер — достаточно новая профессия, и каждый пока воспринимает её по-своему. Раньше и в кино, и в сериалах существовала позиция креативного продюсера, который мог подключиться к проекту уже в процессе работы, не зная всей истории от её истоков. Но с появлением большого количества продюсеров со стороны платформ, заказчиков и производственных компаний возникла необходимость в человеке, который держит в голове всю историю целиком, с момента зарождения идеи, и понимает, к какому результату нужно прийти.
Основной задачей шоураннера является помощь сценаристу и режиссёру двигаться в этом направлении, при этом принимая ключевые творческие решения: от кастинга и развития сюжета до визуального воплощения. В случае с сериалом «Трудно быть богом» это ещё и создание целой цивилизации: образы персонажей, грим, костюмы и множество других деталей.
По сути, шоураннер собирает из огромного количества элементов единую картину, которую в итоге видит зритель. Но это, конечно, командная работа. Автор сценария, шоураннер-продюсер и режиссёр-постановщик — тот самый триумвират, который задаёт направление всему процессу.
Чем сериал отличается от повести Стругацких? На чём вы сделали акцент и от чего сознательно отказались?
Прежде всего, это всё-таки повесть, а не роман. Это великая литература, высочайшего уровня, но в ней сравнительно небольшое количество страниц. Этого материала хватило бы на одну серию или на полнометражный фильм. А нам, когда мы решили снимать сериал, захотелось добавить объема в эту историю, расширить персонажей, более глубоко погрузить зрителя в этот мир.
Когда я задумал этот проект, то однозначно хотел создать его для массового зрителя. Для зрителя, который не всегда читает литературу. Молодёжь сейчас вообще не очень любит читать. И для меня было бы выдающимся достижением, если бы зритель посмотрел сериал, погрузился в этот мир, а потом прочитал произведение Стругацких. Я так думал с самого начала. При этом мы максимально хотели сохранить смысл и философию Стругацких. Я очень люблю это произведение. Мы можем бесконечно дискутировать на эту тему. Я считаю, что на протяжении всех десяти серий нам удалось сохранить и раскрыть эту философию, поставить те вопросы, которые были у Стругацких.
Мы общаемся с представителями наследников Стругацких. Внутри большой семьи существуют разные взгляды, но та её часть, с которой мы общаемся, считает, что у нас получился выдающийся проект. На их взгляд, мы сохранили философию произведения и актуализировали её в современном мире, чтобы достучаться до каждого зрителя.
Насколько вы свободны в интерпретации Стругацких? Где проходит граница между авторским замыслом, ожиданиями платформы и запросами аудитории?
Когда мы создаём произведение по мотивам, мы как авторы абсолютно свободны в интерпретации. Мы можем делать всё, что считаем нужным, создавая собственное художественное произведение. Я изначально поставил задачу максимально сохранить всю философию Стругацких. И ещё раз повторю: не просто считаю, уверен, что нам это удалось.
«Трудно быть богом» по масштабу сопоставим с большим кино. Почему вы выбрали формат сериала для платформ, а не полнометражный фильм или кинотеатральную дилогию? Это художественное решение или вопрос экономики?
Во-первых, мы как студия, которая преимущественно занимается производством сериалов, хорошо понимаем архитектуру этого бизнеса: как создавать сериалы, монетизировать их и доносить до зрителя
В кино другая монетизация, другие аспекты бизнеса. Хотя, наверное, это было возможно. Но мне захотелось сделать именно сериал, расширить вселенную. Первопричиной всё-таки стал творческий порыв, когда я посчитал, что формат сериала правильнее для раскрытия этой истории.
Как вы считаете, сериал сегодня — единственная возможность реализовать масштабную фантастическую историю, слишком рискованную для кинотеатрального проката? Или у подобных проектов всё ещё есть перспективы на большом экране?
Нет, конечно, не единственная. Сейчас мы дошли до ситуации, когда и сериальное производство вышло на другой уровень: у платформ закончился период роста, они жёстко следят за финансовой составляющей. Рекламные бюджеты также сокращаются, так что и телеканалам тоже становится всё сложнее решаться на эксперименты.
Сейчас, возможно, у большого кино даже больше возможностей. Но и здесь есть свои сложности: зрители постепенно теряют привычку регулярно ходить в кинотеатры. В России преобладает проектный подход, когда аудиторию привлекают отдельные громкие релизы, а не системная работа по развитию кинопроката и увеличению посещаемости кинотеатров.
И, наверное, в той точке, в которой мы сейчас находимся, проект такого масштаба как «Трудно быть богом» случился в нужное время и в нужном месте.
В целом, кинотеатральный прокат по-прежнему может быть самостоятельной моделью заработка для российского кино или всё чаще становится способом привлечь внимание к последующему цифровому релизу?
Да, кинотеатральный прокат может и должен быть самостоятельной моделью при определённых условиях. Для этого необходимо создать структуру, которая позволит вернуть привычку регулярно ходить в кино. Когда зритель каждый выходной идёт в кинотеатр: с семьёй или один, с любимой девушкой, с подругами, с друзьями.
Мы должны подумать, как вернуть зрителя в кинотеатры. Не путём каких-то ограничительных мер, а путём создания крутых проектов, интересных разной аудитории.
Можно ли сегодня в России снять фантастику международного визуального уровня в рамках экономики отечественного рынка?
У российской фантастики огромный потенциал, но у нас пока страдает индустриальная, изобразительная составляющая. Чтобы качественно произвести такой проект, нам часто не хватает бюджетов. За рубежом бюджеты гораздо выше, соответственно, больше и кадров. И индустрия там всё-таки превосходит нашу по уровню квалификации.
Но «Трудно быть богом» показал, что мы способны на очень многое. Нам звонят из Голливуда и говорят, что не верят, что в России могли снять такое. То, что у нас получилось, считаю большой победой.
Что в производстве такого проекта обходится дороже всего? Какие расходы сильнее всего влияют на бюджет проекта?
В производстве такого проекта дороже всего обходится здоровье (улыбается).
Понимаете, сериальная индустрия — это зеркало общества, которое находится в том или ином состоянии: технологическом, профессиональном и во многих других аспектах. Когда люди ругают наше кино, они должны понимать, что на самом деле у нас выдающееся и хорошее кино в сравнении со многими странами. Давайте вообще по европейским странам пройдёмся. Слава богу, благодаря в том числе государственной поддержке и нашему культурному коду мы производим и доносим до зрителя достаточно большое количество проектов.
Так вот, создание такого проекта, как «Трудно быть богом», потребовало, чтобы каждый департамент — костюмы, грим, операторская группа и все остальные — прыгнул выше индустриальной головы. И надо отдать должное: все люди, которые принимали участие в создании сериала, прыгнули выше того уровня, на котором сейчас находится индустрия.
Как продюсер понимает, что сериал коммерчески успешен, если он выходит на платформе? Какие показатели учитываются и насколько платформы готовы делиться ими с производителями?
Это вопрос больше к продюсерам платформы, у которых есть собственные метрики и системы аналитики. Для нас главный показатель успеха — количество просмотров. Есть и другие критерии: индустриальные премии, международный релиз.
У «Трудно быть богом» очень хорошие показатели, платформа довольна. Точных цифр я не назову, поскольку они постоянно меняются. Внутри Wink его посмотрел каждый третий, а сейчас, возможно, уже каждый второй.
Но если говорить именно о коммерческом успехе для продюсера, то сериал успешен, когда он приносит прибыль. И здесь всё гораздо сложнее. Контракт подписывается задолго до начала съёмок, а за это время из-за инфляции, роста стоимости услуг специалистов и других расходов бюджет может увеличиться на 30%. Во время съёмок возникают дополнительные форс-мажоры.
Поэтому масштабные сериалы практически в 99% случаев коммерчески неуспешны для производителя. Но они создают основу для новых заказов. И мы рассчитываем, что следующие проекты, возможно, менее масштабные, будут прибыльными: с более коротким периодом подготовки и возможностью точнее просчитывать риски.
Когда проект создаётся для конкретной платформы, что в итоге определяет его форму — авторский замысел или запрос заказчика? Насколько сегодня платформы готовы финансировать рискованные и нестандартные идеи?
Это хороший, дискуссионный вопрос. С одной стороны, заказчик вправе требовать от исполнителя того, чего он хочет. С другой — задача творческого коллектива создать что-то новое, революционное, что привлечёт зрителя.
Все наши успешные проекты были сделаны именно тогда, когда платформа или телеканал полностью нам доверяли. Мы оговаривали ключевые моменты, после чего заказчик говорил: «Вы сами знаете, как это сделать. Принесите нам материал». Конечно, потом возникали корректировки. Какие-то действительно улучшали проект, а в других случаях нам удавалось отстоять своё видение. Поэтому доверие заказчика я считаю ключевым элементом успеха.
При этом платформам приходится бороться за каждого зрителя, поэтому они не всегда готовы рисковать и затрагивать острые темы. Но ведь любой крутой проект — это риск. Вспомните «Матрицу» братьев Вачовски: человек узнаёт, что живёт в виртуальном мире, где его используют как батарейку. Или «После прочтения сжечь» братьев Коэн — совершенно абсурдный сценарий с огромным количеством допущений. Поверить в успех таких историй на бумаге очень сложно. Сталлоне больше тысячи раз получал отказы со сценарием «Рокки», автор «Игры в кальмара» десять лет не мог пристроить проект. В «Игру престолов» тоже поверили далеко не сразу. А «Во все тяжкие», этот великий проект, квинтэссенция драматургии, неоднократно отвергали.
Сейчас, особенно в условиях индустриального кризиса, всё меньше людей на платформах готовы экспериментировать. Поэтому, когда удаётся убедить партнёров поверить в нестандартную идею, рискнуть и в итоге победить, — это наша общая победа. И здесь я хочу отдельно поблагодарить наших партнёров по «Трудно быть богом» — “НМГ Студию”, Wink, НТВ, Ири, Фёдора Бондарчука, Дмитрия Табарчука, автора сценария и также шоураннера проекта Андрея Золотарева и Тимура Вайнштейна. За доверие к нашей команде, за готовность поддержать такой сложный и масштабный проект и пойти на риск вместе с нами.
В последние годы всё чаще экранизируют советскую фантастику и обращаются к известным литературным мирам. Это рост интереса к жанру или способ снизить риски за счёт узнаваемого первоисточника? Насколько его известность влияет на решение о запуске проекта?
Здесь нельзя исключать ни первое, ни второе, ни третье. В какой-то момент хорошо сделанная драматургия позволяет идти дальше: писать сценарий, расширять мир, погружаться в него глубже. И это минимизирует риск ошибки. Потому что создать мир очень тяжело. А когда ты совмещаешь уже созданный на бумаге мир с возможностью его экранизировать, рисков становится меньше. При этом у тебя остаётся возможность создать этот мир на экране по-своему. Поэтому здесь всё-таки комплекс факторов.
Есть ли у российской фантастики экспортный потенциал? Может ли сериал «Трудно быть богом» заинтересовать международную аудиторию и что мешает таким проектам выходить на зарубежные рынки?
Да, огромный экспортный потенциал. Именно с советской фантастикой мы можем завоевать международный рынок. Это та ниша, которая востребована в мире, и у нас есть очень классная фантастика. Но за рубежом бюджеты гораздо выше, соответственно, больше и количество людей, которые этим занимаются. И индустрия там всё-таки превосходит нашу по квалификации.
Насколько устойчива нынешняя модель производства сериалов, если дорогие проекты зависят от решений нескольких крупных платформ, а независимые источники финансирования развиты слабо?
Вообще неустойчива. Каждый проект, который дошёл до зрителя, — это чудо.
Если государственная поддержка и бюджеты платформ сократятся, какие жанровые проекты смогут выжить за счёт зрительского спроса? Есть ли у российского производства самостоятельная экономическая опора?
Если государственная поддержка прекратится, ничего масштабного произвести будет невозможно. Мы вернёмся к локальным драмам и комедиям, снятым в одной комнате, квартире или ресторане. И это не вопрос качества: такие проекты тоже могут быть очень хорошими. Но некоторые идеи и жанры требуют серьёзных бюджетов, и мне бы не хотелось, чтобы мы снова ограничились одними и теми же сеттингами.
Наша индустрия находилась на пике, но сейчас наступила стагнация, за которой может последовать спад. Если мы не поддержим отрасль, рискуем потерять всё, что наработали за последние годы, в том числе сильных профессионалов.
Самостоятельной экономической опоры у российского производства нет, мы очень зависим от общего экономического климата. Впрочем, проблемы есть и у мировых игроков: Netflix несколько раз оказывался на грани банкротства, а сейчас сокращает сотрудников. Когда экономика переживает спад, чудес не бывает.
