Независимое кино в России всё чаще сталкивается с противоречием между запросом зрителя и логикой индустрии: аудитория ждёт новых лиц и честных историй, тогда как рынок по-прежнему ориентируется на узнаваемые имена и проверенные формулы. О том, как личная идея превратилась в полнометражный фильм «6+6=2», почему в картине принципиально нет звёзд, как выстраивается нестандартная драматургия и с какими сложностями сталкивается авторское кино на этапе проката, мы поговорили с режиссёром и продюсером Александром Киселем, выступившим в фильме сразу в нескольких ролях.
Как родилась идея фильма «6+6=2», и на каком этапе вы поняли, что она может вырасти в полноценный проект?
Идея фильма возникла буквально за один вечер. Я предложил своей сокурснице по актёрскому мастерству сыграть со мной сцену в самолёте из фильма «Волк с Уолл-стрит». В ответ она сказала: «Я всегда мечтала сыграть проститутку». Я ответил: «Хорошо, я что-нибудь придумаю».
В тот же вечер я написал сцену с этим персонажем. Вместе с ней неожиданно пришло и название — «6+6=2», а также сложилась вся фабула фильма. Название мне сразу показалось ёмким и интригующим: в нём было ощущение чего-то большого и настоящего. Тогда же я для себя расшифровал его смысл.
Первая «шестёрка» — это шесть женских персонажей. С одной стороны, каждый из них несёт определённый архетип, с другой — отражает одну из граней любви. Например, Мария — это архетип Девы Марии и образ безусловной любви. Алла любит за статус, другая героиня — за деньги и возможности. Не хочу раскрывать все линии, чтобы не лишать зрителя интриги.
Вторая «шестёрка» — это шесть противоположных мужских персонажей. А «равно двум» — это идея о том, что в финале жизни побеждает только та пара, в которой существует настоящая любовь. Именно она выигрывает в игре под названием «жизнь».
Изначально я очень хотел попасть с этим проектом на фестиваль «Короче». Но когда начал монтировать отснятый материал, понял, что хронометраж составляет 56 минут. Тогда стало ясно, что передо мной не короткий метр, а серьёзная заготовка для полнометражного фильма. В 2023 году я устроил закрытую премьеру этого пилота для съёмочной команды и принял решение ещё год снимать и развивать проект, опираясь на идеи, которые родились во время монтажа.
Для меня было принципиально пройти фильмом через полный цикл смены времён года. Каждое из них символизирует определённую фазу любви: весна — зарождение, лето — расцвет, осень — затихание, зима — смерть и последующее перерождение во что-то настоящее. Исходя из этой динамики, я выстраивал и сам монтаж.
В итоге драматургическая схема получилась действительно необычной. Первые почти сорок минут фильма — это развернутая экспозиция основной истории главного героя Романа. При этом каждая из шести историй в этой части имеет собственную трёхактную структуру — с завязкой, кульминацией и развязкой. В первой части зритель практически ненавидит героя, а во второй — влюбляется в него. Так антигерой постепенно становится героем.
Почему в фильме участвуют в основном новые лица?
Для меня было важно работать именно с неизвестными актёрами, чтобы зритель получил ощущение свежего воздуха в кино. Чтобы он мог максимально погрузиться в историю и стать её частью. Я показывал фильм нескольким фокус-группам в разных регионах, с разным возрастом и родом занятий, и все отмечали одно и то же: им нравится отсутствие привычных лиц, которые переходят из фильма в фильм.
Так зритель избавляется от актёрских клише и одновременно получает удовлетворение от открытия новых имён. Если посмотреть на опыт Netflix, они довольно часто дают дорогу молодым актёрам — и это работает.
Как вы планируете продвигать фильм среди зрителей?
У меня сформирована профессиональная команда маркетологов. Как только мы понимаем, какая сеть или конкретный кинотеатр берёт наш фильм, мы сразу формируем точечные рекламные кампании, которые ведут зрителя именно в это место. Мы уважаем тот временной слот, который нам предоставляет кинотеатр, и хотим в каждый такой слот приводить именно своего зрителя.
Кроме того, я придумал всероссийскую акцию: «Сделай предложение руки и сердца на просмотре фильма и пришли видео нам». Мы выберем победителя и приедем на свадьбу со съёмочной командой, чтобы снять именно эту церемонию.
Параллельно ведётся работа с министерствами культуры в регионах. Мы предлагаем закрытые показы, после которых зрители могут задать мне вопросы в формате Q&A. При этом просим приглашать на каждый такой показ местные СМИ.
Таким образом, мы предлагаем зрителю не просто фильм, а полноценное социальное событие.
Вы выступаете и как продюсер, и как режиссёр. Какие сложности возникают при совмещении этих ролей?
В проекте «6+6=2» я также выступил художником, композитором, режиссёром монтажа и закрывал ряд других позиций. Основная сложность заключалась в колоссальных затратах энергии: приходилось постоянно удерживать внимание и переключаться между задачами. Понимаю, что, возможно, было бы проще выполнять только одну функцию — режиссёрскую. Но для меня было принципиально важно снять независимое кино, в котором могу высказать авторскую позицию, оставаясь при этом в жанре и сохраняя коммерческий потенциал.
Главный вызов — это время. Подготовка, согласования, проработка каждой сцены требовали огромного ресурса. Было много нервных моментов, которые отвлекали от творчества: от операционных вопросов до сложных стратегических решений. Но в тот момент, когда звучала команда «Мотор! Камера!», внешний мир переставал существовать. Моя работа строилась на глубокой вере и служении идее фильма. Именно это, на мой взгляд, и позволило довести проект до результата.
Вы сами играете в фильме. С какими нюансами столкнулись при сочетании режиссёрского и актёрского взгляда?
Я профессиональный киноактёр, поэтому каждую сцену и каждого персонажа прорабатывал ещё до начала съёмок. Основная сложность была в том, что не видел себя со стороны и не получал внешних актёрских корректировок — все решения приходилось принимать самостоятельно.
Я опирался на собственный опыт, понимание профессии и внутреннее ощущение роли. Время уходило на просмотр плейбэков, но дублей у меня, как правило, было немного. Образ персонажа дорабатывал и на переозвучке, где также в основном контролировал себя сам.
Большую роль сыграло понимание системы Михаила Чехова. В ней архетип — это движущая сила персонажа, у каждого архетипа есть свой психологический жест. Я работал с этим инструментом сам и просил использовать его других актёров. Это напрямую повлияло и на драматургию фильма.
Были ли сцены или сюжетные линии, от которых пришлось отказаться ради ритма или бюджета?
Нет. Я снял материала ровно на два часа — таким был первый монтаж. Позже, когда уплотнил ритм и сделал фильм более динамичным, всё встало на свои места.
Пришлось вырезать всего одну сцену. В ней мой герой Роман проходит мимо памятника Михаила Шемякина «Дети — жертвы пороков взрослых». Мне хотелось подчеркнуть, что боль, недоверие к любви и разрушительные сценарии закладываются в нас ещё в детстве. Но даже этот небольшой эпизод мог увести фильм в сторону тяжёлой драмы, а для меня было важно, чтобы на первом уровне картина воспринималась как лёгкая, доступная и живая комедия.
При этом по жанру фильм, безусловно, является драмеди. Для меня было принципиально, чтобы он работал слоями: чтобы с каждым просмотром зритель открывал в нём что-то новое, всё глубже понимал смысл и одновременно — самого себя.
Какие особенности российского кинобизнеса стали для вас неожиданными при реализации проекта?
Самым неожиданным оказался разрыв между тем, чего хочет зритель, и тем, как сегодня принимаются решения в кинотеатрах. Зрители устали от одних и тех же лиц и хотят видеть новую энергию, но кинотеатры по-прежнему ориентируются в первую очередь на известные имена. Это особенно парадоксально, учитывая постоянные разговоры внутри индустрии о необходимости обновления.
Второй момент — сложность диалога с крупными сетями. У фильма «6+6=2» есть нестандартный маркетинговый подход, заложен бюджет на продвижение и чёткое понимание своей аудитории. Но донести это до сетей пока непросто. Создаётся ощущение, что независимый проект воспринимается как просьба «занять слот», а не как предложение партнёрства.
Раньше мне казалось, что кинорынок — более открытая среда, где качественный продукт и готовность инвестировать в его продвижение автоматически становятся поводом для сотрудничества. На практике рынок оказался гораздо более закрытым. При этом риски в основном лежат на стороне независимого проекта.
Благодаря вашей площадке хочу донести до владельцев кинотеатров и букеров простую мысль: у нас сильный фильм, и мы готовы вкладываться в него не только финансово, но и личным участием, маркетингом и совместной работой. Я уверен, что именно такой подход и приводит к реальному результату.
