Картина Алексея Федорченко ВОЙНА АННЫ может появиться на российских экранах осенью-зимой 2018 года.
Об этом сообщил один из продюсеров фильма Артем Васильев.
Сейчас мы проводим консультации с потенциальными партнерами. Очевидно, что традиционный прокат арт-кино, то есть выход на небольшом количестве экранов с небольшой промоподдержкой, — это не самое правильное для такой картины. Мы надеемся показать фильм зрителю ориентировочно осенью-зимой 2018 года, но с формой пока определяемся.
Продюсер добавил, что они предполагали увеличение интереса к фильму после показа на «Кинотавре», но пока «адекватных предложений от серьезных прокатчиков нет».
Как считает Васильев, фильм Федорченко нужно позиционировать в прокате как культурное явление.
Здесь есть интересное сочетание: с одной стороны, ВОЙНА АННЫ — это арт-кино, с другой, как показывают показы в больших аудиториях, зрителями картина воспринимается очень хорошо, она им понятна.
Согласно сюжету картины, вся семья главной героини в 1941 году погибает во время массового расстрела. Сама она чудом остается в живых — мать закрыла ее своим телом. Больше двух лет девочка живет, прячась в нерабочем камине в немецкой комендатуре до тех пор, пока деревню не освобождают от нацистов.
Картина считалась одним из фаворитов «Кинотавра», однако в итоге была отмечена только специальным дипломом жюри за игру юной актрисы Марты Козловой. После киносмотра в Сочи один из продюсеров Андрей Савельев заявил, что проката у ленты не будет.
***
На фестивале «Кинотавр» кинокритик и автор издания «Кино-театр.ру» Алексей Филиппов взял интервью у Алексея Федорченко. Беседа получилась очень интересная и содержательная, Федорченко рассказал о своем сценарном ателье, о том, как не любит конкурсы и как ему нравится Мещанинова, с которой они вместе писали сценарий к ВОЙНЕ АННЫ; рассказал о новом фильме по Зощенко; о том, как для него текст становится образом и почему он любит играть в компьютерные игры-стрелялки.
Про ВОЙНУ АННЫ:
Я не обращался к Наташе, пока не придумал кино. Была история, которая у меня лежала, как сотня других историй, но вдруг я придумал начало и придумал финал. И без выхода на эту вселенскую, мистическую реальность — выхода от микроскопического мирка камина на всю планету, — кино бы не было. Я бы не стал его делать. А потом я стал искать девочку-соавтора, мне хотелось, чтобы это была женщина, потому что мне не хватало знаний детской психологии. И прочитал рассказы Мещаниновой о своем детстве. И поехал знакомиться с ней, потому что мы не были знакомы. Я приехал, предложил ей работать — она отказалась.
Я читал в ее интервью, что там было несколько ступеней принятия. Она отказалась, согласилась, снова засомневалась…
Она отказалась, но я был уверен, что она согласится. Даже ни разу ей не позвонил в течение года, когда она решала. Через год она мне позвонила и сказала: «Я готова».
<…>
Задача была сделать очень тактильное кино, когда чувствуешь холод, когда чувствуешь жар, когда чувствуешь дым, когда чувствуешь мочу, запах вот этот, в котором она находится. Максимально была задача на это. Это история выживания и история победы. Без тактильной конкретики — кино бы не было. Поэтому все так близко, очень все подробно.
<…> Моча — да, она пила мочу. В этой сцене она трогает, а потом пьет из ботинка мочу. Это снято, но достаточно было просто показать ее прикосновение, что она попробовала. Я же проверял — сокращал, отрезал. Эффект тот же, и даже сильнее. Когда человек сам додумывает, эффект сильнее получается. Плюс такого взгляда в том, что нам не нужно ничего показывать. Мы понимаем, что она это видит немного иначе, и это именно тот психологический пресс, который возникает у зрителя в голове в связи с прочитанным и увиденным про войну. И никакой дополнительной грязи, конечно, было не нужно.
Источник: ТАСС
В ТЕМУ:
НОВОСТИ ФЕСТИВАЛЕЙ: «ЗЕРКАЛО», «ИСКУССТВО КИНО», «ВОЙНА АННЫ», УЛИЧНОЕ КИНО
29-Й КИНОТАВР, ДЕНЬ 1: «ВОЙНА АННЫ»
