В последнее время среди ставших привычными (а порой и набившими оскомину) образов и типажей современного российского кинематографа неожиданно начали появляться непривычные, а потому и вызывающие особый интерес персонажи и темы. Речь идет об эволюции образа представителя власти в новом российском кино.
Судите сами – раз за разом в свежих отечественных релизах мы сталкиваемся с образами чиновников или полицейских, причем в достаточно негативном свете.
Речь идет не только о ЛЕВИАФАНЕ с его историей подавления человека системой. В социально-межкультурном «деревенском боевике» ИЕРЕЙ-САН мы видим продажных полицейских, в своеобразной «истории успеха» КАК ПОДНЯТЬ МИЛЛИОН – коррумпированного и криминального губернатора, даже самый «легкий» жанр, комедия, демонстрирует нам образы рекетиров-полицейских в СТРАНЕ ЧУДЕС, или же чиновника, крадущего у детей в фильме SOS, ДЕД МОРОЗ.
Казалось бы, даже в самое «неспокойное» с точки зрения общественно-политических настроений время 2011-2013 годов российский массовый кинематограф не говорил так спокойно и открыто о пороках власть имущих.
Другой интересной стороной этого вопроса видится и смещение акцентов в изобличении этих пороков. Все чаще эпизоды или образы, связанные с коррупцией или злоупотреблением властью, стали появляться на экранах с неоднозначной подачей — не восклицательным знаком, но вопросительным, или даже многоточием. Всё в той же СТРАНЕ ЧУДЕС и молодой полицейский, собирающий деньги, отложенные беременной жене и ушедшие по воле случая на подарок начальству, с «точек», и аудитор, получивший взятку, выглядят не злоумышленниками, но жертвами обстоятельств. Представители полиции в ИЕРЕЙ-САНЕ, не без вкуса избивавшие японского священника, в определенный момент сталкиваются с «чертой, за которой провал». От гоголевского «маленького человека», бывшего жертвой системного давления, российский киноязык пришел к «маленькому представителю власти» — инструменту и жертве «порочного круга».
Кинематограф, будучи искусством нарративным, обречен тем или иным образом описывать окружающую реальность и затрагивать актуальные темы. Это касается не только интеллектуального кино или артхауса, но даже массового продукта, направленного на широкую аудиторию.
С этой точки зрения можно изучать любой современный коммерческий кинематограф. Как бы мы ни относились к зрительским качествам, допустим, российских комедий 21 века, для успеха у аудитории им необходимо затрагивать темы и описывать типажи, близкие и понятные зрителю.
Подобно тому, как в девяностые и ранние двухтысячные в кино появлялся и переосмыслялся образ бандита (франшизы БРАТ и БУМЕР и многие другие телевизионные и сериальные проекты), так в нулевые и десятые важным персонажем стал представитель государственной власти — чиновник и полицейский, а важной темой — коррупция.
И это не удивительно — согласно опросам ВЦИОМ большинство населения оценивают уровень коррупции в обществе как высокий и очень высокий (73% опрошенных). В рейтинге восприятия коррупции от Transparensy international, отражающем то, насколько высоко жители разных стран оценивают коррупцию, Россия находится на 119 месте — наряду с Гайаной и Сьерра-Леоне. Иными словами, образ власть имущих в российском кино вполне соответствует мнению граждан.
При этом интересно, что в большинстве фильмов коррумпированные чиновники все-таки не демонизируются — иногда им предоставляется шанс на реабилитацию или хотя бы покаяние, а иногда сюжет оправдывает или объясняет подобное поведение.
Общество, живя долгое время в условиях высокой коррупции, вынуждено осмыслять и рефлексировать это явление, так или иначе затрагивающее жизнь миллионов граждан. Одним из каналов для подобной рефлексии и рационализации становится кинематограф. Осознанно или бессознательно в фильмах для массовой аудитории режиссеры и продюсеры нащупывают новую моральную границу приемлемости коррупции.
Жители страны не могут смотреть фильмы однозначно клеймящие коррупционеров и органы власти — слишком многих коррупция или кумовство коснулось непосредственно. Фильмы, вызывающие отвращение к себе, неизбежно будут отталкивать зрителя. К коррупции уже нельзя относиться однозначно — требуется разделить её на виды, учесть обстоятельства и контекст ситуации, рассмотреть варианты последствий. В итоге, именно телевидение и кино, транслирующее нарративы широкому кругу зрителей, взяло на себя основную функцию по определению морального места коррупции в жизни общества. Наблюдая за сложными обстоятельствами жизни и должностных преступлений киногероев, зритель решает, какие именно формы коррупции можно понять и простить, а какие заслуживают однозначного порицания и наказания.
Между тем, у экономической науки есть свой ответ на этот вопрос. Специалисты различают разные стороны этого явления. Так называемые «ускоряющие взятки» в конечном итоге снижают издержки — это коррупция, связанная с большим количеством бюрократических сложностей и барьеров, она направлена на ускорение их прохождения. «Тормозящие взятки» — коррупция, направленная на создание препятствий другим людям и убивающая конкуренцию. Также современные исследования показывают, что побороть злоупотребление властью карательными мерами невозможно, поскольку зачастую его причины заключаются в самих особенностях системы власти.
Конечно, киноязык, с его интуитивным и эмоциональным осмыслением коррупции еще далек от этого научного понимания. Однако то, что даже кинематограф постепенно уходит от радикального взгляда «демонизация или игнорирование» в сторону более тонкого и системного взгляда на проблему, дает надежду на то, что рано или поздно её можно всё-таки будет решить «изнутри».
