ТЕРРИ ГИЛЛИАМ: "Я НИКОГДА НЕ ПЫТАЛСЯ ПРЕДСКАЗЫВАТЬ БУДУЩЕЕ"

Фантастическое воображение давно стало фирменным знаком работ Терри Гиллиама. Знаменитый режиссер, один из участников труппы «Летающий цирк Монти Пайтон», автор СТРАХА И НЕНАВИСТИ В ЛАС-ВЕГАСЕ, 12 ОБЕЗЬЯН и БРАЗИЛИИ, он всегда раздвигал границы реального и уходил в другие миры.

Впрочем, на премьере фильма ТЕОРЕМА ЗЕРО, в рамках которой состоялся Public Talk со зрителями, заполнившими зал Барвиха Luxury Village до отказа, Гиллиам признался: «Я всегда всем говорю, что изображаю в своих фильмах мир таким, каков он есть на самом деле».

Приводим некоторые фрагменты его общения со зрителями, которая неоднократно прерывалась смехом и аплодисментами. Модератором встречи выступила Ольга Дыховичная.

Вы часто обращаетесь в своем творчестве к теме будущего. БРАЗИЛИЯ начинается титром «где-то в ХХ веке», сейчас мы в XXI веке. Что Вам удалось предугадать в будущем, и что Вы не предугадали, что вызывает раздражение или восхищение?

Я и не подозревал, что пытаюсь предсказывать будущее, и это касается всех моих фильмов. Я считал себя кинематографистом-документалистом, просто у меня объектив особенный. И всё, что попадает в мой объектив, существует на самом деле. Просто другие люди этого не видят. И я снимаю свои фильмы, чтобы они это увидели.

Пять лет назад в Нью-Йорке я участвовал в рекламной кампании одного из своих фильмов, и тогда я сказал, что хотел бы подать в суд на Джорджа Буша-младшего и Дика Чейни за то, что они нелегально использовали мой фильм БРАЗИЛИЯ и воссоздали его в реальности, не имея на это никаких правовых оснований.

Сейчас мы живем в мире виртуальной реальности. Есть ли у Вас аккаунты в соцсетях и влюблялись ли Вы когда-нибудь по интернету?

Этот вопрос меня смущает. У меня есть только страничка на Facebook, но лишь для того, чтобы рекламировать свои фильмы. Я очень эгоистичен. Очень милые люди пишут много интересного на мою страничку в Facebook, но я не разговариваю с ними.

Что меня сильно смущает – и это одна из причин, побудивших меня создать ТЕОРЕМА ЗЕРО, — это то, что люди слишком заняты написанием сообщений в твиттер. У них не остается времени, чтобы по-настоящему пережить тот момент, о котором они пишут в твиттере, они не замечают, что происходит вокруг них. У них нет времени на то, чтобы насладиться моментом, или, скажем, насладиться вкусом той пищи, о которой они пишут в твиттере.

Я уже вижу, как многие здесь пишут в свой твиттер о том, какой сегодня скучный вечер (обращается к аудитории, смех в зале — прим. Cinemaplex).

В Вашем новом фильме Кристоф Вальц появляется в совершенно неожиданном для себя амплуа. Когда Вы пишите или читаете сценарий, который собираетесь поставить, Вы сразу видите того актера, с кем Вам хочется работать, и его возможности перевоплощения? Или приходится много времени тратить на кастинг?

Конечно, у меня уходит какое-то время на кастинг, потому что у меня много идей, мне нужно это как-то обдумать. В первую очередь я, естественно, вспоминаю о своих друзьях. Но если они не могут участвовать в этой картине, тогда я подыскиваю на эти роли кого-то еще.

Когда пошла речь о Кристофе, выяснилось, что он может взяться за эту работу, и я сразу утвердил его. Я считаю, что это абсолютно невероятный, потрясающий актер. Также меня привлекло то, что его роль в этом фильме радикально отличается от того амплуа, в каком мы все привыкли его видеть. Кристоф очень сосредоточен на своей работе. Это по-настоящему творческий человек, и именно поэтому мы все время с ним вступали в дискуссии, спорили о том, какой должен быть его герой. Я считаю, что это одна из главных вещей в моей работе.

Самое главное в хороших актерах это то, что они обладают поразительной способностью удивлять на съемочной площадке каждый день. Именно это меня и привлекает в первую очередь.

В одном из интервью Вы сказали, что Вы — не автор, а фильтр, что Вы вкладываете в это понятие?

У французов есть такое словечко «auteur», а я предпочитаю слово «filter» (французское «автор» созвучно английскому «фильтр» — прим. Cinemaplex). Когда я начинаю работать, у меня есть определённое представление, определенная идея о том, как все должно выглядеть. Мы приступаем к работе, и я понимаю, что у прочих участников съемочного процесса есть свои собственные? часто замечательные идеи. И моя работа заключается в том, чтобы отфильтровать эти идеи: понять, какие хорошие идеи мы используем, а какие из моих изначально плохих идей мы должны оставить на этой картине.

Работа над фильмом – это всегда совместный труд, это сотрудничество, и я всегда приветствую, когда те, кто со мной работают, обращаются ко мне с какими-то идеями. Поскольку я продолжаю работать как фильтр, то тот результат, который вы видите на экране, это всё равно то, что соответствует моему вкусу и отвечает моим требованиям.

Считаете ли Вы, что автор, или режиссер, или художник должны быть ответственны перед своим зрителем, и в чем вы понимаете это слово «ответственность»? Является ли это некой цензурой извне, или это какие-то внутренние табу, которые Вы не можете себе позволить в Ваших произведениях?

И да, и нет. Кинематограф — это очень мощное искусство, и кинематографисты, безусловно, отвечают за то, что они показывают публике, и за то, к чему они посредством своего искусства призывают. Я заканчиваю работу над картиной, когда понимаю, что фильм уже обрел тот вид, каким я сам хотел бы его видеть. Тогда я ставлю свою подпись. Очень многие кинематографисты отдают незавершенный фильм киностудии, которая дорабатывает картину, и, тем не менее, они все равно ставят свою подпись. Я так не делаю.

Своими фильмами – по крайней мере, так я вижу свою задачу, — я заставляю людей думать. Кого-то я раздражаю, кому-то мои фильмы не нравятся. Но если мне удается заставить кого-то над чем-то задуматься, то можно считать, что свою задачу в кинематографе я выполняю. Еще мне нравится смешить людей.

Как Вам удается, работая с большими студиями, сохранить независимость? Вмешиваются ли они в Ваши фильмы, Ваш монтаж, сценарий?

Мой план сражения всегда максимально прост: я работаю с людьми калибра Брэда Питта и Брюса Уиллиса, и моя задача убедить их встать на мою сторону – тогда втроем мы можем победить любую студию. У меня такой подход: любой фильм, над которым я работаю в данный момент, я считаю своим последним фильмом, и я готов за него биться.

БЛИЦ-ОПРОС: