Предыдущие фильмы известного режиссера и сценариста Йоакима Триера РЕПРИЗА (2006) и ОСЛО, 31-ГО АВГУСТА (2011) заслужили признание критиков и были удостоены наград таких престижных международных фестивалей, как Канны, Сандэнс, TIFF Торонто и многих других. В 2013 году Триер был включен авторитетным изданием New York Times в список «20 режиссеров, обязательных к просмотру». ГРОМЧЕ, ЧЕМ БОМБЫ (2015) – англоязычный дебют Йоакима Триера и его первый фильм, который участвовал в основном конкурсе Каннского фестиваля.
Расскажите историю названия фильма. К чему оно отсылает? ГРОМЧЕ, ЧЕМ БОМБЫ – история о войне?
Я думаю, мы искали название, которое смогло бы выдержать баланс между непростой семейной историей и историей матери, ее профессиональных амбиций, опыта, который она приобрела, работая заграницей как военный фотограф. В несопоставимости переживаний, как мне кажется, скрыта интрига. Это, конечно, еще и название первого американского альбома группы Smiths. Но фильм не о войне и не о группе Smiths. Оказалось, что название альбома группа Smiths позаимствовала у американской поэтессы Элизабет Смарт, это цитата из ее книги «На станции центрального вокзала я села и заплакала». И мне очень понравилось, что у этой фразы американское происхождение, так как работал над картиной я в Штатах.
Каковы истоки проекта?
После моего первого фильма РЕПРИЗА на меня обратили внимание в Америке. Я стал читать англоязычные сценарии и получил несколько предложений. Среди американских кинематографистов мне встретилось множество интересных людей, но я не мог найти проект, который бы отвечал моим интересам, тому, что волнует меня с точки зрения кинематографа. У нас со сценаристом Эскиль Фогт были совместные идеи, и мы решили начать с собственного наброска, а не браться за готовый сценарий. Вы не должны забывать, что я родом из страны, на языке которой говорит всего 5 миллионов человек, так что, когда я решил снимать кино, само собой разумеющимся было отправиться в киношколу в Лондоне. Там я снял 3 короткометражных англоязычных фильма, которым затем получили различные награды. Нам с Эскиль всегда хотелось делать кино для интернациональной аудитории, и то, что РЕПРИЗУ и ОСЛО, 31-ГО АВГУСТА так хорошо приняли в разных странах, для нас стало настоящей наградой. Особенно ценным оказалось то, что фильмы стали интересны международной публике благодаря их национальным особенностям.
Мы извлекли из этого урок и, прежде чем приступить к фильму ГРОМЧЕ, ЧЕМ БОМБЫ, тщательно изучили персонажей и те локации, в которых они должны были находиться. Я на самом деле верю, что как кинематографист вы определяетесь больше не тем языком, на котором говорите, но языком кинематографическим, с помощью которого вы создаете историю. Другой стороной работы над англоязычным фильмом стала возможность сотрудничать с потрясающими актерами международного уровня – то, чего мне хотелось уже очень давно. Будучи киноманом с детства, я вырос на зарубежном кино. Для меня было обычным делом отправиться в «Синематеку» в Осло и тем же вечером посмотреть француза Луи Маля, японца Оцу или американца Сидни Люмета. В моем представлении кинематограф всегда был и остается способом преодоления языковых барьеров.
Было ли непривычно работать в Штатах? Расскажите о своих впечатлениях от американского опыта?
Конечно, съемочная команда в Нью-Йорке оказалась больше тех, с которыми я работал в Норвегии. Но когда вы занимаетесь режиссурой, вашей главной задачей становится создание такой обстановки на съемочной площадке, которая сработает на историю и поможет актерам. Так что в плане организации процесса, я делал то же, что и раньше. У нас сложился настоящий репетиционный период, и я старался создать такие же доверительные отношения с актерами, какие бывали у меня на предыдущих фильмах, что, конечно же, основное, вне зависимости от того, где вы снимаете. Во время самих съемок я следил за своим ближайшим соратником, оператором Якобом Ире, и как-то спросил его: «Мы же делаем то же, что и обычно? Не сильно отличается»? Это своего рода испытание, которое неизменно: вы рискуете, держитесь за каждое мгновение и в то же время вам необходимо создать комфортную рабочую обстановку, позволить актерам исследовать свой персонаж, что даже важнее, чем достижение намеченной цели от раза к разу.
Это также ваш первый опыт работы с таким большим актерским составом, именитыми актерами с огромным опытом … не было ли это пугающим?
Скажем, создание фильма на определенных этапах вообще кажется пугающим. Я думаю, все актеры были очень расположены, так что испуганным я себя не чувствовал. К своим персонажам актеры отнеслись серьезно, и каждый из них сделал свой личный вклад в фильм, а это лучшее, на что можно надеяться.
О Джине, роль которого исполнил Гэбриел Бирн.
Джин представляет собой портрет современного отца. Под «современным» я имею в виду то, что в отличие от патриархального уклада он несет куда больше ответственности за эмоциональную сторону семейной жизни. Он оставил карьеру актера и стал учителем, чтобы быть ближе к своим детям. Джин старается сплотить семью, он буквально сражается за отношения со своим 15-летним сыном Конрадом, который захвачен компьютерными играми и жизнью в Сети, что очень сложно понять отцу. Иногда из этого вытекают комические ситуации. В одном из эпизодов Джин пытается создать персонажа онлайн-игры, чтобы встретиться с персонажем сына, но разрешается эпизод неожиданным образом. Что-то теплое и нежное есть в образе Джина. Его сила заключена в его умении понимать других, но ему приходится прикладывать усилия, чтобы понять, чего же хочет он сам, что ему делать со своей собственной жизнью.
Сочетание теплоты и ума, присущие Гэбриелу Бирну, было очень важно для создания образа Джина. Мы говорили о том, как мы устали от клише авторитарного отца, которому противостоят сыновья. Характер Джина во многом необычен в плане той эмоциональной ответственности, и Гэбриел привнес очень много жизненной правды и юмора в этот характер. Я думаю, он – тот тип актера, который очень чутко реагирует на тему, положенную в основу сюжета. Он на самом деле в состоянии взглянуть на фильм более широко.
О Джоне, роль которого исполнил Джесси Айзенберг.
Джона — один из тех, кто достиг успеха довольно рано. Он чувствует, что был более близок с мамой, чем остальные. Во многом его история – это история горя, которое приходит какое-то время спустя. Под маской благополучного и амбициозного ученого, который недавно стал отцом, происходит переоценка образа собственной матери, и эта маска крошится. Джесси очень точен как актер и необычайно забавен, и я благодарен, что он проделал работу над новым для себя типом персонажа, возможно, обнаружив собственные уязвимые места в роли Джоны. Джесси очень умный и созидательный человек. К тому же, он прекрасный театральный драматург, о чем немногие знают. Наши обсуждения общей драматургии фильма и характера его персонажа были для меня очень вдохновляющими.
О фотографе Изабель Рид, роль которой исполнила Изабель Юппер.
Я хотел поговорить о семье и о цене амбиций, о невероятной и вызывающей восхищение работе военного журналиста на одной чаше весов и о постоянной нужде быть частью семьи, присутствовать в семье – на другой. Я думаю, этот конфликт знаком многим. На создание образа Изабель Рид меня вдохновили несколько известных военных фоторепортеров, с которыми я либо встречался, либо изучил их истории. Но это не история о профессии как таковой. Это история об отношениях родителей и детей и о тех битвах, которые приходится вести семье. Много лет я являюсь фанатом Изабель Юппер, а несколько лет назад мы встретились на кинофестивале в Стокгольме. С тех пор мы оставались на связи, и я был очень взволнован, когда она приняла предложение сыграть мать в нашем фильме. Ее персонаж не находится на экране все время, она то появляется, то исчезает в течение фильма. Я не могу себе представить, чтобы какая либо другая актриса могла сыграть эту загадочную, ускользающую мать.
Расскажите о фотографиях Изабель Рид.
Я изучил множество материалов о военной фотографии, тем не менее фильм не посвящен исключительно этой теме. В ОСЛО, 31-ГО АВГУСТА рассказана история наркозависимого персонажа, но сама история касается других аспектов его жизни. Тем не менее, наркозависимость стала отправной точкой, я хотел исследовать эту тему и отразить ее максимально точно. То же самое с фильмом ГРОМЧЕ, ЧЕМ БОМБЫ, я хотел воссоздать все детали ее жизни как военного фотографа с максимальной достоверностью. Огромную поддержку в этом плане нам оказали крупные фотоагентства, такие как «Магнум» и «VII». Над созданием фотографий Изабель Рид потрудилось несколько фотографов, среди них несколько работ известного французского фотографа Александры Була, она одна из тех, чьими работами в этой области я особенно восхищаюсь. В ее фотографиях есть человечность, которая сочетается с чувствительностью самого фотографа.
Сюжет фильма вращается по оси личных и коллективных воспоминаний об Изабель. Расскажите нам об этом процессе. И о вашем непрекращающемся интересе и обращении к теме воспоминаний в ваших работах.
Я думаю, что наша память, наше представление о себе, о собственной персоне, основанное на воспоминаниях, тема очень захватывающая и непростая. В фильме я стараюсь изобразить этот особенный процесс – воспоминание. Я хотел избежать того типа драмы, где все герои собираются вокруг умирающей матери, сидят в комнате и плачут. Наша история разворачивается через 3 года, после смерти матери и фокусируется на том эффекте, который ее смерть оказала на трех мужчин, пытающихся пережить это событие и двинуться дальше каждый по своему собственному жизненному пути. Интересно то, как семейная жизнь заставляет тебя смотреть на себя со стороны, это постоянная переоценка собственной персоны. Почему у детей одних и тех же родителей такое разное отношение к последним? Как вы сможете найти общий язык между собой, когда иногда вам необходимо вырваться? Память хранит как отчаяние, так и надежду. В состоянии горя, люди часто описывают статичные, неизменные воспоминания. Я стараюсь показать это в фильме, непрерывная переоценка того, кто мы есть, позволяет нам освободиться от этих ступоров.
В фильме есть сцена, где младший брат Конрад вспоминает, как он в детстве играл с мамой в прятки. Когда он впервые за много лет думает об этом, он осознает, как эта игра виделась маме, что и она получала от нее удовольствие, хотя, очевидно, знала, где прячется сын. В том, как мы переживаем нашу собственную историю, кроются возможности взглянуть на нее иначе, и они сулят свободу. Поэтому эта несколько грустная история мне представляется безоговорочно оптимистичной.
По большей части повествование фильма выстроено нелинейно. Расскажите нам об этом творческом выборе.
В наши дни множество сюжетов перекочевало на экраны телевизоров. Я же храню безоговорочную веру в особое пространство киноэкрана – наиболее подходящего для того, чтобы наблюдать человеческие истории. Крупный план на киноэкране уникален. Это весьма интимный род столкновения с человеком, которого не существует ни в каком другом виде искусства. Где еще вы можете видеть лицо в таком увеличении? Я стараюсь создавать истории, где сосуществует множество точек зрения, в надежде глубже проникнуть во внутреннюю жизнь персонажей. Романная форма не усматривает ничего удивительного в перемене временных пластов и проникновении в мысли разных персонажей в пределах одного произведения. Меня озадачивает то, что принято считать это чем-то необычным в кино. Чем масштабнее становятся проекты, тем важнее помнить, что это весело – экспериментировать со способами изложения сюжета. Сблизиться с аудиторией в качестве рассказчика возможно лишь сохраняя свою собственную точку зрения. Тут нет ничего общего с бюджетом или с тем, сколько здоровых трейлеров вы можете пригнать на площадку.
В ТЕМУ
Пресса высоко оценила участника Каннского фестиваля ГРОМЧЕ, ЧЕМ БОМБЫ (7 апреля, «ПРОвзгляд»)
В прокат выходит драма ГРОМЧЕ, ЧЕМ БОМБЫ (7 апреля, «ПРОвзгляд»)






