Зрители привыкли к тому, что в большинстве случаев кинотеатр становится идеальным местом для веселого времяпровождения и потребления нового зрелища. Гораздо реже аудитория приходит в кинозал, чтобы испытать другие эмоции. По этой причине создателям фильмов, которые рассказывают о реальных событиях, связанных с чувством потери и тотального горя, приходится решать очень сложные задачи.
Фильм ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ рассказывает о трагедии в Армении, и в этом случае коммерческие задачи, которые обычно можно предъявить развлекательному фильму-катастрофе, отходят на второй-третий-четвертый план. Продюсер Рубен Дишдишян сказал об этом так:
«Самое сложное решение, которое мне пришлось принять в процессе работы над проектом — это ситуация с бюджетом, когда он не был у нас собран полностью, и нужно было определиться — мы запускаем фильм в производство и потом дополнительно собираем необходимые средства или ждем, пока бюджет не будет сформирован полностью. Я рискнул, и мы начали съемки без окончательного бюджета в надежде, что он нас потом «догонит».
Запуская фильм, о его коммерческих результатах мы думали в последнюю очередь, и это коренным образом отличает данный проект от моих повседневных рабочих задач продюсера. Главное — мы хотели сделать максимально честное кино о тех событиях, а дальше — как сложится ее судьба. О деньгах в таких случаях не задумываешься. Съемочная группа не была ограничена в средствах (все, что было запланировано, мы дали участникам проекта), и у нас никогда не было мысли типа «давайте здесь урежем расходы, не будет делать эту сцену, потому что это неоправданно дорого».
После первого полноценного просмотра готового фильма я плакал и не мог себя сдержать. Кино получилось очень эмоциональным, и я с удовлетворением почувствовал, что нам удалось сделать некий реквием, посвященный тем событиям. Наше послание миру, высказанное в этом фильме: „Люди, любите друг друга. Жизнь может быть скоротечной“. Было проведено несколько тестовых предпоказов, зрительских опросов, результатами которых мы остались довольны: люди и старшего, и молодого поколения живо и эмоционально реагировали на картину, говорили, что обязательно будут рекомендовать ее своим друзьям и знакомым, что готовы еще раз прийти на ее просмотр.
При этом, ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ — не фильм-катастрофа в привычном понимании, где все постоянно взрывается и рушится, у нас нет «парада компьютерной графики». В нашей картине очень сильная драматическая линия. По жанру я бы сказал, что наш фильм – это эпическая драма с элементами фильма-катастрофы».
После пресс-показа для журналистов, которые смогли оценить усилия съемочной группы, создатели ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЯ ответили на вопросы СМИ. На пресс-конференции присутствовали продюсер Рубен Дишдишян, режиссер Сарик Андреасян, актеры Мария Миронова, Константин Лавроненко и Виктор Степанян.
Как возникла идея создания фильма.
Сарик Андреасян: Хорошо помню из детства, что каждый год 7 декабря все вспоминали о том землетрясении. А потом разговоры стало постепенно затихать, что, на мой взгляд, неправильно. Не забывая о тех событиях, мы проявляем уважение к людям, которые через это прошли, и тем, чья жизнь тогда оборвалась. Я делился со знакомыми своими мыслями и тем, что необходимо снять фильм о землетрясении, о котором с каждым годом говорят все меньше и меньше.
Как-то встретился со своими друзьями-сценаристами – Арсеном Даниеляном и Грантом Барсегяном. Арсен зажегся этой идеей и написал первый вариант сценария. Его мы и показали в кинокомпании «Марс Медиа» Рубену Дишдишяну.
Рубен Дишдишян: Помню, что проплакал полсценария и понял, что очень хочу это делать. Я все видел своим глазами и пропустил через себя. А потому главный вопрос был в сценарии. Он оказался хорошим, и дальше мы с Сариком и Гевондом Андреасянами стали разрабатывать конфигурации, чтобы фильм состоялся. Сценарий нам нравился, но был, если так можно сказать, очень армянским. Где-то полтора года мы над ним работали, чтобы сделать интересным для российского (и не только) зрителя. Алексей Гравицкий и Сергей Юдаков достаточно сильно его переработали, ввели русских персонажей, при этом ткань сценария не пострадала.
О достоверности.
Сарик Андреасян: Фильм основан только на документальных источниках. Мы больше года изучали видеохронику, фотографии, книги. Летали в Гюмри (бывший Ленинакан), смотрели локации. В городе практически все перестроено, но каждый его житель помнит события тех дней. Сценарий включил в себя множество историй, рассказанных нам свидетелями катастрофы. Мы говорили со спасателями и медиками, которые тогда работали; с руководителями бригад, разбиравшими завалы; с выжившими и спасенными. Слушать их истории было тяжело, это страшные воспоминания. Люди начинают плакать, оставаться равнодушным невозможно. Но это надо было сделать, чтобы потом достоверно воспроизвести в кино.
О жанре
Само землетрясение в кадре длится всего 40 секунд, остальное экранное время люди пытаются справиться с его последствиями. В американском кино сюжеты, как правило, вымышленные, к ним относишься просто, а в нашем фильме каждая смерть — настоящая. Поэтому мы придерживаемся тонкого подхода и не говорим: «Смотрите, мы сделали дорогой фильм, у нас все летает и взрывается!». Да, в нашей картине есть разрушения, иначе как показать землетрясение? Но мы все «решаем» элегантно, не так, как, например, в картине «2012», где вся картинка — это парад компьютерной графики. Наши события реальны, и очень важно проявлять к людям уважение.
О катастрофе
Рубен Дишдишян: Когда произошло землетрясение, мы с другом сразу же сели в машину и поехали в Ленинакан. Тогда таких добровольцев были тысячи, многие мои друзья и знакомые собирались в бригады. Все находились в шоке. Мы остановились у одного из домов и всю ночь работали, разгребая завалы. Помню, что на улице было холодно, мы мерзли даже в ватниках, но продолжали тупо и механически работать. Думаю, это была психологическая защита – вид погибших людей вызывал чувство ужаса, но мы не позволяли себе расслабиться. Нам казалось, что под развалинами могут оставаться живые, поэтому копали с остервенением, чтобы успеть помочь. К сожалению, нам не удалось никого спасти, но другие люди находили выживших.
Как Ваш личный опыт оказал влияние в работе над фильмом? Предлагали ли Вы какие-то решения определенной сцены или давали комментарии в процессе съемок?
Рубен Дишдишян: Вся наша команда продюсеров принимала самое активное участие в работе над сценарием, которая длилась более года. На этой стадии я делился своими соображениями, исходя из личного опыта участия волонтером в спасательных работах. Коллегиально выбирали все локации, которые могли подойти для съемок.
В плане сотрудничества Сарик — очень комфортный режиссер, потому что все вопросы решались в процессе обсуждений и без каких-либо конфликтов. И я всегда руководствуюсь тем правилом, что режиссер — это главнокомандующий, а съемочная площадка — его епархия, так что после детальной подготовки к съемкам мы уже встретились на стадии монтажа, когда собиралась первая версия фильма. У нас было около 7-8 монтажных версий ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЯ.
У ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЯ было несколько предварительных показов летом. Какой отклик Вы получили от первых зрителей и вносили ли какие-то изменения в картину по итогам просмотров?
Сарик Андреасян: В отличие от съемок, на стадии монтажа нормальной практикой является поиск оптимального решения, в котором уже принимает участие дистрибьютор, плюс какие-то комментарии могут быть полезными от первых зрителей. Могу сказать, что мы досняли пару сцен, а от чего-то в итоге пришлось отказаться. Жители Гюмри после просмотра обратили наше внимание, что первыми на помощь приехали жители Еревана, поэтому мы сняли сцену с автомобильной пробкой, когда люди просто покидали свои машины и шли в город пешком с инструментами для разбора завалов. Дополнительно поработали над озвучкой и добавили нюансы, которые имеют важной значение для тех зрителей, которые способны оценить эти детали.
Рубен Дишдишян: В моей жизни не было более эмоциональной премьеры, чем показ ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЯ в Ереване. Слова, которые нам сказали после просмотра дорогого стоят.
В ТЕМУ
«ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ» (1 ДЕКАБРЯ, «КАРОПРОКАТ»): РЕКВИЕМ ПО ТРАГЕДИИ
