Депутат Госдумы Евгений Марченко выступил с инициативой о запрете проката зарубежных фильмов, формирующих «оскорбительные» или «искажённые» образы России. Несмотря на громкость формулировок, сама идея оказывается куда сложнее в реализации, чем в политической риторике.
Ключевая проблема законопроекта — отсутствие четких критериев. Понятия «оскорбительный образ», «ложный стереотип» или «дискредитация» носят оценочный характер. Даже сторонники инициативы признают это: например, Карен Шахназаров прямо указывает на сложность определения подобных категорий и необходимость «очень тонкого» экспертного анализа.
Довольно сложно это определить — трудно объяснить, какой смысл вкладывается в определение. Этим должны заниматься очень умные, тонкие люди. Существует комиссия, которая выдает разрешение на выход фильма в прокат. Именно она может и должна определять, какой фильм нанесет ущерб репутации — где явный негативный контекст, а где нет, — отметил Шахназаров.
В мировой практике кино — это пространство интерпретаций, метафор и художественного вымысла. Сцены из условного «Рэмбо» или криминальные нарративы уровня «Клана Сопрано» не претендуют на документальность. Попытка оценивать художественные произведения с позиции «соответствия действительности» неизбежно приводит к конфликту между искусством и идеологией.
Критика со стороны Елены Драпеко указывает на важный момент: в России уже действует система отказа в выдаче прокатных удостоверений по ряду оснований, включая «дискредитацию ценностей». Решения принимает экспертный совет.
Я его даже не видела и не уверена, что он вообще существует. Мне кажется, это чисто медийный вброс депутата перед выборами. Но даже если законопроект будет внесен на рассмотрение, не думаю, что поддержу идею. Глупости это все, — заявила депутат.
Таким образом, новый законопроект либо дублирует существующие нормы, либо предполагает их ужесточение. Но без ясного понимания, какие именно пробелы он должен закрыть.
Фильмам с оскорбительными стереотипами о России следует отказывать в прокате, для этого нужно создать специальный контролирующий орган, считает народный артист России депутат Госдумы Николай Бурляев.
Идею поддерживаю. Это абсолютно правильно, пора очищать экранное пространство от всей этой нечисти, — заявил он.
Предложения о создании отдельного контролирующего органа, озвученные Николаем Бурляевым, фактически означает создание дополнительного уровня цензуры. Это несет несколько рисков:
- Бюрократизация решений: увеличение числа инстанций замедлит процесс допуска фильмов на рынок.
- Субъективность экспертизы: даже с участием «психологов и специалистов» решения останутся субъективными.
- Расширительное толкование: со временем критерии могут применяться шире, чем предполагалось изначально.
Вот это все, по моему мнению, нужно запретить у нас в стране к показу. Тем самым мы заставим Голливуд и западные компании, чтобы они производили и снимали хорошие фильмы о России и российском народе, — подчеркнул Марченко.
Аргумент Марченко о том, что запреты «заставят Голливуд снимать хорошие фильмы о России», выглядит спорно. Глобальные студии ориентируются прежде всего на коммерческий рынок, а не на требования отдельных государств, где большая часть контента студий даже не представлена, но доступна нелегально.
Актер Игорь Петренко отмечает, что кинематографистам следует «бросать силы» в первую очередь на создание фильмов, которые демонстрировали бы зрителю, за что можно любить и уважать Россию.
Я считаю, что запрещать тут не имеет смысла. Конечно, было бы странно такое кино поддерживать. И делать этого не нужно. А запретный плод всегда сладок. В век технологий что-либо запретить вообще невозможно: все равно через разные ресурсы просочится, тот, кто хочет посмотреть, он все равно посмотрит. И в этом смысле мы становимся на позицию слабого: мы что, боимся, что про нас что-то не то расскажут? — отметил Петренко.
В свою очередь скепсис Драпеко о «медийном вбросе» отражает ещё один аспект: подобные инициативы часто выполняют символическую функцию. Они формируют повестку, демонстрируют позицию, мобилизуют электорат и отвлекают, но не всегда доходят до стадии реализации. Однако это не отменяет их значимости: даже обсуждение подобных мер постепенно сдвигает границы допустимого регулирования.