Споры о том, что представляет собой кино – искусство или развлечение, не утихнут никогда. Но вместе с тем справедливо утверждение, что кинематограф – это большой и очень рискованный бизнес.
Что скрывается за термином «современное кино» и почему Франция нам все-таки ближе, чем Китай? Почему искусство и культура оказались в оппозиции друг к другу?
Беседа с шеф-редактором телеканала «Культура» и преподавателем Московской школы кино Всеволодом Коршуновым.
CINEMAPLEX: На многочисленных пресс-конференциях и круглых столах российские кинематографисты постоянно говорят о кризисе отечественного кинематографа. А есть ли вообще этот кризис?
Всеволод Коршунов: Это большой серьезный вопрос. Мы говорим о нашем отечественном кризисе, американцы – об американском, французы — о французском, и вообще все вместе говорим о мировом кризисе кинематографа. Этот вопрос впервые появился в 90-х, когда отмечалось 100-летие кинематографа. Питер Гринуэй еще тогда заявил, что кино должно умереть, что мы прощаемся с кино, и фильм Годара ПРОЩАЙ, РЕЧЬ (будет выпущен в прокат 13 ноября компанией Premium Film – прим. Cinemaplex) тоже можно воспринимать как “Киноязык, прощай!”. Вопрос сложный.
Но в России есть какой-то «особенный» кризис кино?
Мы должны определиться, что понимать под кризисом. Например, Александр Роднянский на своем мастер-классе на вопрос о кризисе ответил: «Нет никакого кризиса». На мой взгляд, у нас очень непростая ситуация, но слово «кризис» — слишком жесткое, и оно ничего не объясняет.
Многие продюсеры говорят о том, что в России наблюдается катастрофическая ситуация с качественными сценариями. Это стереотип, или правда?
Кризис идей, кризис сценариев — это продюсерская мантра, начиная с 20-х годов прошлого века. Как только в кино возникала непростая ситуация, продюсеры начинали повторять эту мантру: «Кризис идей, нам нечего ставить!». Мой коллега по Московской школе кино Александр Молчанов придумал конкурс «Кино без пленки». Это такой фестиваль-лаборатория, при котором читали сценарии, и оказалось, что есть много интересных авторов, много интересных текстов.
Есть сценарий и есть фильм — между ними очень большая разница. Продюсеры вспомнили свою хрестоматийную мантру, потому что им это удобно. Помимо кризиса сценариев, говорят еще о кризисе методики преподавания сценарного мастерства.
В каких профессиях сейчас больше всего нуждается отрасль?
В первую очередь, это самые незаметные и незаменимые люди — редакторы. В 90-х они исчезли как класс, в «нулевых» все спохватились, а настоящих редакторов нет. Сейчас на эту должность сажают всех подряд. Сценарий нужно уметь читать, это не книжка. Нужны вторые режиссеры — казалось бы, чего тут учить, человек цементирует съемочный процесс. На самом деле, тут полно подводных камней, профессии надо учить, и такие программы сейчас появляются. Конечно, никто не отменяет запросов на режиссеров, продюсеров, сценаристов. Очень много кадров «съедает» телевидение.
Сегодня в индустрии сложилась ситуация, когда отечественные кинематографисты коммерчески успешно работают едва ли не в единственном жанре – комедии. Почему в прокате нет успешных мелодрам, боевиков, хорроров?
Попробую взглянуть на проблему глобально. Я довольно плотно занимаюсь итальянским кино, так вот там — та же ситуация. Конкурировать с голливудскими блокбастерами могут только итальянские комедии. Есть такой феномен «региональных комедий». Это очень конкретный жанр — в Голливуде можно снять лишь универсальную комедию, но комедия локальна, конкретна. Итальянцы любят комедии про себя, то же самое у нас, и это единственный сегмент, в котором можно конкурировать с Голливудом. С другой стороны, нужно подумать еще про фильм ужасов, который у нас с трудом приживается как жанр…
При этом его очень любят зрители в кинотеатрах…
У нас нет традиции производства. Что мы можем вспомнить? Из ярких примеров — только ВИЙ, пожалуй. А то, что хоррор зритель любит — конечно, потому что мистический хоррор по своей сути близок к сказке.
Не наступит ли момент, когда знакомый аудитории формат комедии надоест, и фильмы просто не смогут зарабатывать, как раньше?
Очень вероятно, потому что одной и той же кашей кормить невозможно. Но эта тенденция характерна для многих стран. Однозначно одно – чем больше жанров, тем лучше. Предложение на рынке сегодня «кособокое» — это или пластиковая комедия, или так называемый чернушный арт-хаус, а между этими полюсами ничего нет.
Зрители старше 40 лет вообще могут вернуться в кинотеатры в ближайшее время?
Роль Пифии — почетная, но опасная (смеется). Могу предположить два очевидных варианта развития событий: 1) кинематограф окончательно превратится в сказки-аттракционы либо 2) произойдет какая-то революция типа «Нового Голливуда» в конце 60-х. Конечно, я предпочел бы второй вариант.
Как меняется аудитория, которая приходит сегодня в кинотеатр? Получает ли она там то, чего действительно хочет?
Здесь есть и обратная последовательность — предложение влияет на спрос. Если мы описываем аудиторию в кинотеатре с верхней границей 25-27 лет, то ответ будет положительным. С ними все в порядке, у них все хорошо. Зрители старше 27 уже чувствуют невостребованность себя в этом зале. При этом важно не просто удовлетворять интересы зрителей, важно видеть потребности аудитории, исследовать их, следить за их трансформацией, и вот этим кино и телевидение должны заниматься. Пока не занимаются — идут по легкому пути.
Речь о квотировании возникает постоянно, и идеология всегда бежит впереди экономики. Если будет введено квотирование, то улучшится ли от этого состояние кино- и телеиндустрии?
Я в это не верю. Нам всегда почему-то в пример ставят Францию, хотя это миф. Франция пользуется мерами по поддержке кинематографа, но никак не запретами. У нас же наблюдается перекос в сторону «любимого» запретительного движения. Квотирование решит проблему только на уровне отчетов, где доля, естественно, увеличится.
Я бы думал о смене парадигмы — с ограничительной на поддерживающую, которая должна развивать и поддерживать отрасль. Должны быть развиты нормальные рыночные отношения в кино. Кино — это не только искусство, но и бизнес, во всем мире это так. В первую очередь, нужно давать какие-то преференции частному бизнесу, который хочет идти в кино. Потому что слишком просто раздавать куски бюджета.
Кстати, китайская модель нам не очень подходит, потому что это всегда была закрытая цивилизация, а в России обратная картина — межкультурные связи всегда были очень мощные.
В какой поддержке со стороны государства наш кинематограф нуждается больше всего?
В первую очередь, какие-то преференции частному бизнесу, нужно привлекать инвесторов. В 90-е годы у нас был роман с частным бизнесом, который провалился. Потом был кризис, и бизнесу стало не до кино.
В какой степени успех в кинопрокате сегодня зависит от кинотеатра, или дело только в производителях и поставляемом контенте?
Конечно, многое зависит от кинотеатра и от того решения, когда это показывается, сколько раз это показывается. Можно сделать невероятно вкусную колбасу, но если продавец магазина положит ее в самый неосвещенный угол витрины, то ее никто не увидит. Нужно прорабатывать эту систему, но никаким квотированием тут не поможешь.
«Закон о запрете мата» может как-то негативно или положительно сказаться на киноиндустрии?
Я сошлюсь на Жан-Люка Годара. «Культура — это система запретов, а искусство — это прорывы через эти запреты». Мне очень обидно, что сегодня под культурой стало пониматься мещанское, филистерское представление о мире. Главное, чтобы было чистенько, аккуратненько и эстетичненько. Это при том, что у эстетики есть совершенно разные категории. Я считаю, что никакие запретительные меры на пользу в кино не пойдут.
Другой вопрос в том, что обсценная лексика всегда имела коннотацию чего-то запретного. Культура имеет внутри себя саморегулятивную функцию и уже достаточно того, что считается — ругаться матом на людях нехорошо, и когда режиссер позволяет себе матерное слово, оно ему для чего-то нужно. И тут законодательно ничего не надо менять — принимая этот закон, мы тем самым нарушаем принцип саморегуляции культуры. Я не призываю ругаться матом, но призываю аккуратнее относиться к нему как к элементу художественной системы.
Как Вы относитесь к ситуации в российском кинообразовании? Удовлетворяет ли она индустрию?
Я оцениваю ситуацию с большими надеждами. Чем больше разных киношкол, тем лучше. По гамбургскому счету они предлагают одно и то же, но с разными акцентами, и эти акценты очень важны. И когда меня спрашивают, куда лучше поступать, я в отвечаю вопросом “А чего вы хотите?”. Что касается гарантий дальнейшей работы в индустрии, то их не одна киношкола дать не может.
Вот в России считается, когда из группы 2-3 остаются в профессии, то это уже успешная группа. И когда мы обсуждали это с американскими коллегами, они удивились: «Так много?!», потому что у них один — это уже счастье. Что касается Московской школы кино, то здесь на связь с индустрией обращают внимание с самого первого дня. Тут есть специальное подразделение — Центр карьеры, где студенты могут получать реальные брифы от реальных кинокомпаний. Всегда проходят какие-то встречи с реальными представителями индустрии. Я могу судить о сценарной программе — после первого курса многие наши ребята уже уволились со своих работ, потому что у них появились заказы, они смогли зарабатывать своим трудом.
Благодаря цифровизации кинопроизводство стало доступнее. Как вы относитесь к «гениальным дилетантам»?
Я их совершенно приветствую, потому что сразу вспоминается период конца 50-х годов в Европе, в первую очередь, во Франции, когда появляются легкие переносные камеры и возникает феномен дилетантского синефильского кино – «Новая волна». Жанр и экспериментальное кино всегда влияют друг на друга. Большое кино смотрит на маленькое с очень большим интересом и черпает оттуда свежую кровь. Любой неожиданный прием потом приходит в штатный киноязык.
Вы привыкли обучать студентов, а чему еще хотите научиться в этой области?
Учиться нужно всегда и всему, всю жизнь. Когда учишь, сам узнаешь что-то новенькое, потому что всегда готовишься к занятиям. Во-вторых, чем больше круг знания, тем больше ты знаешь, что у тебя тут пробел, там пробел. Теория кино, история кино, современное кино – это неисчерпаемые области вообще. Я вот совершенно плохо знаю филиппинское кино — надо осваивать!
В ТЕМУ
НАУМ КЛЕЙМАН: НУЖЕН ЛИ ГОСЗАКАЗ В КИНО?
АЛЕКСАНДР РОДНЯНСКИЙ: У МЕНЯ ВСЕГДА ЕСТЬ МЕЧТЫ
