Максим Королёв: «Индустрия развивается через общение, а не через закрытые зоны»

Российская киноиндустрия переживает период переосмысления: меняется роль фестивалей, трансформируются механизмы дистрибуции, усиливается внимание к региональному и авторскому кино. О том, какие фестивали сегодня действительно формируют индустрию, почему авторскому кино становится все труднее находить зрителя, как работают региональные проекты и что продюсер считает главным критерием успеха фильма, мы поговорили с Максимом Королёвым — продюсером фестивалей «Зимний» и «Новое движение» и автором ряда крупных кинопроектов.

В последние годы в России наблюдается всплеск кинофестивалей. Как вы оцениваете этот процесс: это признак здорового роста индустрии или, наоборот, увеличивается риск обесценивания самого фестивального формата?

Я бы для начала разделил понятия. Есть кинофестивали, а есть киномероприятия. И, на мой взгляд, настоящих фестивалей в России не так много – и этого количества вполне достаточно. Больше, скорее всего, не нужно.

Если попробовать перечислить, то это Московский международный кинофестиваль, «Короче», «Дух огня», «Маяк», «Зимний», «Новое движение» и, возможно, «Одна шестая». Примерно семь фестивалей, которые действительно можно назвать индустриальными кинофестивалями. Я не беру «Пилот» или «Новый сезон» – это сериальная история, а мы говорим именно о полном метре.

У всех этих фестивалей есть индустриальный вес и четко выстроенная концепция. Они открывают новые имена, режиссеров, формируют профессиональную среду. Именно в этом их ценность.

При этом существует большое количество мероприятий, которые формально называются фестивалями, но по сути являются киносмотрами или городскими кинопраздниками. И в этом нет ничего плохого. Наоборот, таких событий должно быть как можно больше: они знакомят регионы с новыми фильмами, артистами, популяризируют кино и работают как культурный праздник для города. Но обесценивания фестивального формата я здесь не вижу – просто важно честно называть вещи своими именами.

Изменилась ли сегодня функция кинофестиваля? Что сейчас важнее: открытие новых имён, формирование профессиональной среды, работа с индустрией или привлечение широкой аудитории в кинотеатры?

Я могу говорить на примере фестивалей, которыми занимаюсь сам – «Зимнего» и «Нового движения». Мы, безусловно, думаем о зрителе, но основной упор делаем именно на индустрию.

Мне проще это делать, потому что сам являюсь продюсером и работаю внутри производства. Я хорошо понимаю боли индустрии, тренды, сложности. Поэтому фестиваль для меня – это не просто показы и вручение призов, а инструмент: открытие новых имен, их поддержка, внимание прессы, помощь с дистрибуцией.

Меня радуют именно индустриальные итоги. Например, после «Зимнего» в этом году несколько фильмов из конкурса нашли прокатчиков. Для авторского кино это серьёзный результат. Мы проводим кинорынок – и он реально работает. Я даже представлял там собственную картину, вне конкурса, и получил предложения от прокатчиков. Это значит, что фестиваль выполняет свою функцию.

В чем принципиальное различие между «Зимним» и «Новым движением» – с точки зрения задач и аудитории?

Это два разных фестиваля. «Зимний» – московский, и там проще работать с индустрией: она вся здесь. «Новое движение» – региональный фестиваль, и более свободный. Мы даем площадку совсем молодым режиссерам, показываем фильмы, которые зачастую нигде больше не будут показаны.

Половина картин «Нового движения» просто не может быть представлена на «Зимнем» – это разный уровень готовности, разные задачи. Кроме того, на «Новом движении» мы много работаем с коротким метром и продолжаем поддержку этих режиссеров дальше.

Очень важная часть фестиваля – неформальное общение. У нас нет закрытых зон. Моя принципиальная позиция: если ты участник или гость фестиваля, ты уже VIP. Молодые режиссеры, студенты, дебютанты должны иметь возможность свободно общаться с состоявшимися профессионалами. Я сам был в ситуации, когда тебя не пускают «без браслетика», и знаю, насколько это унизительно и бесполезно для индустрии.

То есть вы сознательно отказываетесь от социальной иерархии внутри фестиваля?

Да. Я считаю, что эта иерархия во многом искусственная и только мешает. Индустрия развивается через общение, а не через закрытые зоны. И «Новое движение» в первую очередь сделано для молодежи.

Какую роль в этом играет работа с прессой?

Огромную. На «Новом движении» я привожу столько прессы, сколько могу себе позволить. На «Зимнем» мы договорились с пиар-службой, что для прессы нет ограничений. Мне важно, чтобы писали о фильмах – не обязательно хвалили, но писали аргументированно.

Честно говоря, обидно, когда пресса игнорирует картины и сосредотачивается на том, кто и в чем пришел. Мы все делаем общее дело. Авторскому кино жизненно необходимо внимание, потому что у него нет ресурсов на масштабный прокат.

Перейдем к региональной теме. Насколько важна поддержка местных властей для фестивалей за пределами Москвы и Петербурга? Ограничивает ли она программную свободу?

Без региональной поддержки фестиваль в регионе невозможен. В Великом Новгороде нам очень повезло: губернатор и команда искренне заинтересованы, они горят этим проектом. Также они занимаются поддержкой кинопроизводства и рибейтами.

При этом в программирование они не вмешиваются вообще. Иногда регион узнает ведущего церемонии прямо на церемонии, а список фильмов – из каталога. Это редкий, но очень ценный уровень доверия. Знаю, что так бывает не везде, и искренне сочувствую коллегам, которым приходится все согласовывать.

То есть региональные власти воспринимают фестиваль как часть культурной и экономической стратегии?

Безусловно. Помимо культурного эффекта есть и экономический. Во время фестиваля мы привозим около 350 гостей, плюс приезжают туристы. В эти дни в городе просто нет свободных гостиниц. Это прямой вклад в развитие туризма.

Приятно, что на фестиваль самостоятельно едут люди даже из Москвы и Петербурга. Это значит, что фестиваль стал точкой притяжения.

Что сложнее в региональных проектах: запустить фестиваль или удерживать качество и репутацию на дистанции нескольких лет?

И то, и другое. Регион должен этого хотеть. А чтобы ему не надоело, нужно постоянно удерживать и повышать качество: фильмов, гостей, премьер, медийного эффекта.

Мы гонимся за событиями. Например, в этом году на «Новом движении» у нас была премьера фильма «На деревню дедушке», которая потом стала большим кассовым хитом летнего проката. Для нас важно, чтобы фестиваль ассоциировался с яркими, значимыми премьерами – и индустриальными, и зрительскими.

С какими ключевыми вызовами сегодня сталкивается авторское кино в России – финансирование, дистрибуция, диалог со зрителем или кадровый вопрос?

Главная проблема – дистрибуция. Последние полтора-два года ситуация стала совсем тяжелой. Если раньше авторское кино покупали платформы, и у него был свой зритель, то сейчас сделки идут с большим трудом.

Я с огромным уважением отношусь к продюсерам, которые занимаются только авторским кино. Честно, я не понимаю, на что они живут. Заработать на таком кино невозможно. Это миссия: поиск новых форм, новых имен, эксперименты. Это приток свежей крови в индустрию.

Фактически сегодня главный продюсер авторского кино – Министерство культуры. Если бы не его поддержка, авторское кино в России просто перестало бы существовать. И хорошо, что в Минкульте это понимают.

Проблема еще и в том, что авторское кино иногда просто негде показывать.

Именно. И здесь мы снова возвращаемся к прессе. Чем больше внимания фильм получает на фестивале, тем выше его шансы на дальнейшую жизнь. У авторского кино нет денег на выпуск: минимальный бюджет – 4–5 миллионов рублей, а этих средств часто просто нет.

В итоге возникает замкнутый круг: фильм хороший, но о нем не пишут – значит, зритель о нем не узнает, и прокатчик не станет рисковать. Разорвать этот круг можно только совместными усилиями индустрии и медиа.

Есть ли сегодня рабочие альтернативные модели его продвижения и дистрибуции?

Да, такие попытки есть. Например, Максим Добромыслов – показательный кейс. Он снимает авторское кино, но параллельно работает в сериалах, за счет чего и зарабатывает. Недавно он открыл прокатную компанию и придумал очень простой, но рабочий формат: турне по США, где он показывает российское кино и предлагает зрителям поддержать показ добровольным взносом – «кто сколько может».

Я дал ему свой фильм «Капитан четвертого ранга». Это, кстати, очень показательная история. Картину не берут в кинотеатры – прокатчики говорят, что «не соберут зрителя». При этом фильм сделан продюсерски правильно: с хорошим кастом – Ирина Розанова, Анна Михалкова, Алексей Шевченков. Это добрый, качественный фильм, которых сейчас немного.

При этом его купили Okko и «Кинопоиск», у него хороший рейтинг, он был фильмом открытия фестиваля «Дух огня». Но и там – типичная фестивальная проблема: после церемонии открытия в зале осталось около 25–40 процентов зрителей. Частично это было связано с огромной технической паузой – почти 40 минут. Так делать нельзя. На «Зимнем» мы укладываемся в несколько минут.

Региональное кино всё чаще оказывается в центре внимания. Якутское кино приводят как пример успеха регионов. Можно ли говорить о системных изменениях или это всё ещё отдельные яркие исключения?

Пока сложно говорить о системе. Если смотреть по нашему опыту, например, по «Зимнему», якутские фильмы регулярно появлялись в конкурсе последние годы – не потому, что мы специально поддерживали региональное кино, а потому что нам присылали хорошие картины.

В этом году присылали, но ничего по-настоящему сильного не было. В прошлом году был, например, фильм «Шаман».

Если говорить о региональном кино, то огромную работу на Урале делает Евгений Григорьев – тянет Свердловскую киностудию, и у Ивана Соснина выходят очень теплые, зрительские фильмы.

Но если говорить в целом, тот всплеск регионального кино, который был пару лет назад, сейчас заметно ослаб. Карельского, татарского кино в этом году мы просто не видели – нам ничего не присылали. Мы берем все достойное, что приходит, но говорить о стабильной системе пока рано.

Насколько фестивали реально влияют на судьбу авторских и региональных фильмов после премьеры – помогают ли они с прокатом, платформами, международной жизнью картин?

Влияют напрямую. Итоги последнего «Зимнего» это подтвердили: несколько фильмов из конкурса нашли прокатчиков уже после фестиваля. Это и есть главная цель – популяризация авторского кино, помощь в продвижении и даже в самодистрибуции.

Вы продюсируете и фильмы, и фестивали. Чем принципиально отличается работа в этих двух сферах?

По большому счету, разницы нет. Продюсер – это организатор. В кино ты организуешь кинопроцесс, в фестивале – фестивальный. И там, и там сначала нужно придумать концепцию. Фестиваль без концепции – странный фестиваль.

Деловая программа, показы, гости – все должно быть кому-то и зачем-то интересно. Поэтому для меня это одна логика: придумал, организовал, сделал так, чтобы людям было интересно.

Сейчас много говорят о разных типах продюсеров – креативных, исполнительных, анимационных. Вы видите между ними реальную разницу?

Честно – нет. Я понимаю, кто такой продюсер и, чем занимается исполнительный продюсер. Все остальное для меня – довольно размытые конструкции.

Если говорить по сути, так называемый креативный продюсер – это, скорее, редактор или главный редактор, человек, который работает с автором, помогает писать сценарий. В моей компании такой отдельной позиции нет: все проекты я придумываю сам. Если угодно, значит, я сам себе креативный продюсер.

Я снимаю 150–180 часов в год и закрываю этот объем своим вкусом и опытом. Мне не нужен отдельный человек «для креатива».

Над какими проектами вы работаете сейчас как кинопродюсер? Что для вас становится решающим фактором при выборе проекта?

Я, наверное, нетипичный продюсер. Деньги для меня вторичны. Первично – интерес. Мне должно быть интересно этим заниматься. И я искренне верю в принцип: если не гнаться за деньгами, они приходят сами.

Сейчас в работе несколько крупных проектов. Первый – восьмисерийный сериал по мотивам прозы Юлиана Семёнова. Это не ремейк, а новая история, перенесенная в наше время. Мы получили поддержку Института развития интернета и партнёрство с телеканалом «Россия 1». Темы Семёнова – противостояние спецслужб, интересы страны за рубежом – сегодня звучат не менее актуально.

Второй большой проект – фильм «Враг» с режиссером Иваном Твердовским. Мы получили поддержку Фонда кино, партнерами выступают «Россия 1» и прокатная компания «Атмосфера кино». Это будет масштабный, актерский проект с сильным сценарием. В прокат он выйдет, ориентировочно, в 2027 году.

Не отпугивает ли зрителя патриотическое кино?

Нет, если делать его правильно. Я называю это «интеллигентным патриотизмом». Без надрыва, без лозунгов. Посмотрите, как это делают в США – аккуратно, профессионально.

Мой фильм «Позывной пассажир» это доказал: 131 миллион рублей сборов в прокате, при том что кинотеатры три дня были закрыты из-за трагедии в «Крокусе». Фильм хорошо прошел по фестивалям и вошел в топ-5 по телесмотрению среди полнометражных фильмов за год. Это говорит о том, что зритель готов к таким историям.

Есть ли у вас сейчас проекты вне мейнстрима?

Мы делаем авторский мейнстрим с Николаем Ларионовым – рабочее название «Спящая красавица». Это не сказка, а драматическая история: бывший боксер возвращается в родной город, на его глазах погибает женщина, которую он любил, и оказывается, что пока он держит ее за руку, она жива. Это очень сильный, нестандартный концепт.

Кроме того, готовим дебютный фильм Николая Коваленко «Другой мир». У картины есть международный потенциал, и мы планируем сначала показать ее на фестивалях.

О чем ваши документальные проекты?

Есть две темы, которые для меня интересны. Первая – подвиг музейных работников во время Великой Отечественной войны. Люди, которые под бомбежками и в оккупации спасали культурные ценности. Про это почти не снято фильмов, а это настоящий героизм.

Вторая тема – распад Советского Союза и подписание Беловежских соглашений. Это огромный исторический пласт, о котором до сих пор не было серьезного разговора в кино. Мы начинаем с документального фильма, а затем планируем игровой сериал.

Для меня здесь важна личная вовлеченность и культурная значимость. Эти проекты должны быть нестыдными и честными.

Изменилось ли за последние годы представление о том, что сегодня считается успешным фильмом?

В целом критерии те же: либо кассовый успех, либо фестивальный. Но появилась третья категория – стриминги. И здесь все сложнее.

Например, «Капитан четвертого ранга» – у фильма нет кассового и фестивального успеха, но он отлично смотрится на платформах, у него хорошие рейтинги. И как это оценивать – непонятно, потому что стриминги не раскрывают цифры. Тебе говорят: «Фильм хорошо смотрят», но без конкретных данных.

Для продюсера это, конечно, боль. Но приходится верить на слово и работать дальше.