Редакция Cinemaplex представляет материал, подготовленный на основе монографии Юсуповой Галии «С большим материальным и художественным успехом…». Кассовые феномены популярного искусства 1920-х годов: Кино. Литература. Театр». Ключевой темой стала практика внесения изменений в копии фильмов на заре становления советского кинематографа.
С недавнего времени зрителей онлайн-кинотеатров начали предупреждать титрами о сокращении хронометража фильмов и сериалов из-за удаления определенных сцен в соответствии с требованиями законодательства РФ. Напомним, что с 1 марта действует закон, запрещающий выдавать прокатное удостоверение фильмам, дискредитирующим или отрицающим традиционные российские духовно-нравственные ценности.
При этом вырезаются довольно значительные фрагменты. Иногда это несколько минут экранного времени. Однако сами представители платформ утверждают, что они не занимаются перемонтажом и получают уже отредактированные версии от правообладателей. Эксперты прогнозируют обратный эффект от таких действий: зная о вмешательстве, зритель, вероятнее всего, будет искать оригинальные версии на пиратских ресурсах.
Ситуация не новая: в истории отечественного кино не раз случались периоды, когда рынок вступал в спор с идеологией. Для советской культурной политики с первых ее шагов был характерен прагматичный подход к кинематографу: кино должно было стать прибыльной, самоокупаемой отраслью. Но в тоже время государство стремилось сохранить за собой властный контроль. На помощь приходили негодующие идеологи и кинокритики-профессионалы, обеспокоенные «низким художественным уровнем» иностранных кинолент, комсомольские активисты, писавшие гневные письма и требующие организовать «суды» то над Гарри Пилем, то – попозже – над Тарзаном.
В 1920-е прокат разделяли на категории: «коммерческий» и «клубный». Послевоенные «трофейные» фильмы разрешались к прокату на одних экранах и запрещались на других. Одним из главных методов «советизации» кинолент был так называемый «перемонтаж», широко применявшийся в те годы.
Руководство «Совкино» («Советское кино», государственная организация и кинокомпания) в это время оказывается в сложной ситуации: с одной стороны, необходимо зарабатывать деньги для отечественной кинопромышленности, с другой — не допустить на экраны идеологически вредную продукцию. Все выходящие в прокат ленты необходимо было отсмотреть, дать заключение, при необходимости осуществить пресловутый «перемонтаж». Практически все картины, проходившие через прокатные конторы, «осовечивались», по тогдашнему выражению. Главрепертком (Главный репертуарный комитет) так определял задачу монтажера:
«выбросить из этих картин наиболее вредные места, всему остальному путем изменения надписей и т.д. придать, по возможности, критическое освещение».
В 1923 году Госкино принимает решение о массовой закупке и демонстрации зарубежных картин. На 1 марта 1925 года в обороте «Совкино» 2001 фильм заграничного производства; на 1 октября 1925 года – уже 3446; через год, 1 октября 1926 года – 4608; на 1 октября 1927 года – 55081. По данным «Киносправочника», в 1925 году прибыль от проката заграничных картин составила 79% от общей суммы доходов в киноотрасли. Государство получает от кинопромышленности 15 миллионов рублей в год чистой прибыли – такую сумму называет председатель «Совкино».
Не только хозяйственным, но и политическим вопросом кинематографии называют на партийном совещании 1928 года вопрос о ввозе заграничных картин:
«Мы должны взять теперь же решительный курс на то, чтобы все более сокращать ввоз заграничных фильм и прийти к тому, чтобы этот ввоз ограничить только высокохудожественной, культурной фильмой».
Но состояние кинорынка в стране пока не позволяет отказаться от импорта кинокартин и даже просто проявлять разборчивость.
Заведующий редакцией Синявский пишет в экспортно-импортный отдел «Совкино»:
«Видно, что наибольший процент приемлемости для нашего экрана дает Америка. На импорт фильмов из этой страны и следует обратить главное внимание. На второе место приходятся постановки Германии, так как германская фильма в значительной мере поддается обработке и имеет технические и художественные достоинства. Французские фильмы следует закупать с большой осторожностью и преимущественно из числа постановок левых режиссеров (новаторов) – Рене Клера, Марселя Л’Эрбье, Ренуара, Эпштейна, Кирсанова и др. Особенно осторожно следует подходить к французским историческим и салонным драмам, так как эти категории почти не поддаются обработке. От покупки итальянских фильмов следует вообще воздерживаться из-за полной его идеологической неприемлемости и малой художественной ценности Швеция, Норвегия и Дания могут быть использованы только в части бытовых постановок, но с соблюдением необходимой осторожности, так как картины этих стран нередко пропитаны религиозным ханжеством и пропагандой мелкого бюргерства».
Дальнейшую работу по картине осуществляла редакция «Совкино», в задачи которой входила обработка прибывающих из-за границы фильмов, приспособление их к потребностям советского экрана, перемонтаж. Были разработаны специальные категории, в зависимости от степени переработки картины:
- «частичная переработка титражного листа с соответствующей подрезкой в целях приближения иностранной продукции к запросам нашей аудитории (в этом случае переделке подлежит примерно 25% фильма);
- внесение сюжетных и связанных с этим монтажных изменений с оставлением общего стержня картины (переработке подлежит до 50%);
- полная замена сюжета и использование монтажного материала для построения новой картины по специально разработанному монтажному листу (переработке подлежит 75% и более)».
Как это происходило на практике, описывает один из монтажеров «Совкино»:
«Картина “в последнюю минуту” запрещена. Поводом к запрещению служит чистая и уютная обстановка в доме американского железнодорожника, наличие в доме собаки с ошейником и факт спасения из-под поезда стрелочником дочери инженера. Конечно, по картине стрелочник женится на дочери инженера. Требования переделки следующие: устранить “роскошь” из жизни рабочего и уничтожить женитьбу. Что касается первого требования – его можно выполнить без ломки картины, второе же требование ломает любовную интригу картины, следовательно, понижает коммерческую…»
Зрители жалуются на то, что понять смысл фильма после работы монтажера невозможно. Недовольны и сами работники киноотрасли:
Проводка картин “салонного” характера встречает большие затруднения. Но на самом деле требования, предъявляемые к картинам народного быта таковы, что проводить их труднее, чем “салон”.
Например, картина на тему хорошо известной комедии “Хорошо сшитый фрак” два раза подавалась в ГРК и два раза была запрещена, так как герой картины не является выдержанным борцом за рабочее революционное дело. Затем товарищ Пельше предложил подать картину в том виде, в котором она поставлена американским режиссером, так как она рисует рабочего-американца в виде авантюрного искателя индивидуального благополучия. Конечно, так картина дает правильное понятие о реальном американском рабочем и объясняет слабость рабочего движения в Америке. Вообще, стремление дать “выдержанность” в чуждой нам продукции не достигает цели, легко распознается зрителем и осуждается печатью. Но желание какой-нибудь надписью “от экрана”, словечком или названием картины “подкрасить” содержание – у Главреперткома – большое.
Конечно, первая обязанность ГРК – следить за политической благонадежностью репертуара. Но если подходить к каждой картине с вопросами: каково социальное положение киногероя, на каком основании они совершают те или иные поступки, или даже преступления – можно запретить все картины. Чтобы обойти все эти вопросы, из картины обычно вытравливается всякий смысл, — пишет редактор «Совкино».
Неслучайно киноработники, заинтересованные в материальном успехе картин, пытаются ограничить вмешательство Главреперткома. Так, например, 10 сентября 1925 года правление «Совкино» обращается даже в Кинокомиссию ЦК ВКП(б) с резким протестом против действий цензуры, приводя «факты, которые противоречат здравому смыслу, наносят большой материальный ущерб, в корне дискредитируют советскую цензуру перед иностранным и нашим общественным мнением». Речь далее идет о картине «Знак Зерро» с Дугласом Фербенксом, которая получила «паспорт» от Главреперткома и в течение трех недель идет по московским кинотеатрам.
«Всем известная картина “Знак Зерро” представляет безобидную трюковую картину. Тысячи зрителей посмотрели ее, никто не находил в ней ничего “контрреволюционного”, и тем более удивляешься тому, что по требованию ГРК вдруг в театрах появляются агенты ГПУ, которые отрезывают длинные куски, обесценивающие картину. Должен быть раз и навсегда поставлен вопрос: вправе ли цензура после выпуска картины производить еще такие хирургические операции?»
